— Впервые слышу, чтобы говорили вот так. — Маша наконец-то улыбнулась.
— Как? — он слегка обнял её. Прижимал к себе, но не позволяя лишних и компрометирующих девушку движений.
— Обычно говорят, что все равны перед богом. — ответила она, сделав еще один маленький шаг к нему в желании прижаться своею спиною к его груди. — А ты говоришь, перед червями. Ты не веришь в бога? – задала она другой вопрос.
— Почему же, я верю! — теперь ему стало весело. — Как можно не верить в бога, если веришь в дьявола? Или наоборот? В любом случае, это лишь демагогия, а я врач, а не священник. Я видел внутренний мир и бедняков, и богатеев, и он абсолютно одинаков. Как и у червей — им всё равно, кого в итоге поедать. Так же и вера в загробную жизнь. Я не поверю в рай, пока его не увижу. А что можно сказать про ад? Для многих и жизнь бывает хуже ада. — тут он понял, что девушке стало скучно от его философских размышлений, и решил снова найти способ привлечь её внимание. — А вообще, это всё ерунда. — он подошёл к ней сзади, обнял за плечи, наклонился и шепнул на ухо несколько слов. — Может, потанцуем?
— Мне кажется, сейчас самый лучший момент, чтобы навсегда избавиться от этого тяжелого груза. — Роман сильнее сдавил пальцами плечи Маши. Провел ладонями по коже, спускаясь ниже к локтям.
— Но как это сделать? — вздохнула Маша. — От прошлого избавиться трудно.
— Да, — сказал он. — Но можно облегчить боль. Сделать то, что всегда стеснялся или боялся.
Он подвел Марию к краю крыши.
Невысокий и полуразрушенный выступ совсем не желал рисовать в её разуме преграду, способную уберечь её от падения. Стало немного страшно. Упасть с крыши казалось ей не лучшим концом её жизни. От чего девушка сильнее прижалась к его груди своею спиной. — Не бойся, — прошептал он фразу, обвив ладонями её стройную талию. —Просто кричи.
— Кричать? — Голос дрогнул. На мгновение она вдруг осознала, что этот человек может быть убийцей. — Зачем? Что кричать? — Её голос выдавал нарастающую тревогу.
— Просто кричи, — ухмыльнулся мужчина, не разжимая объятий. Он крепко держал её. — Давай сделаем это вместе. Прокричим в пустоту. Выпустим все эмоции, слезы и боль. Всё, что мешает нам жить спокойно.
Маша кивнула. Впервые в жизни она позволила себе кричать. Громко, без оглядки на окружающих. Вместе с мужчиной, который, казалось, понимал её лучше всех. И он был прав. С криком уходила боль и обиды. Плакать больше не хотелось. Хотелось петь и танцевать.
Она смотрела на него с явной влюбленностью. Он приподнял её, оторвав от земли, и поставил чуть дальше от края. Включил магнитофон. Музыка и слова были красивыми. — Это ты написал? — спросила она, задавая вопросы.
— Я. — Роман ответил и снова потянул девушку за руку. Они подошли к центру крыши. Он обнял её крепче и прижал к себе. Маша закрыла глаза и положила руки ему на плечи. Она полностью подчинилась его плавным и медленным движениям, как музыка из колонок проигрывателя.
Маша улыбнулась, не отводя глаз от его притягательного взгляда. — Я не ожидала, что мне будет так легко и безмятежно, — призналась она.
Этот магнетизм больше не пугал её. Она не стремилась убежать или сопротивляться, как прежде. Она полностью подчинилась ему — каждому жесту, каждому действию. Его руки нежно скользили по её коже, дыхание было холодным, но обжигающим, а голос звучал в унисон с музыкой — страстно, прерывисто, пьяняще. Слова завораживали, их хотелось повторять, но они не откладывались в памяти.
Поделим её на двоих
Он остановился и прижал её к себе. Она не заметила этого и продолжила танцевать, скользнув руками по его телу. Затем она приподнялась и поцеловала его в губы, обвив шею руками. Он чувствовал, как она висит на нём.
— Уже рассвет, — сказал он, сохраняя лёгкую отстранённость. Его жесты, слова и ухмылка показывали, что им пора уходить, но он не мог забыть этот поцелуй. Хотя это было лишь в его глазах и ухмылке.
— Пойдём, — добавил он.
Маша посмотрела на крыши соседних домов. Свет ленивого утреннего солнца медленно полз по серым стенам.
— Да, — ответила она, отведя взгляд.
Ей стало стыдно за поцелуй. Вдруг он не хотел этого? Или хотел? Или она поспешила?
Маша вспомнила его слова. Он говорил, что старомоден. Значит, такие действия со стороны девушки он может посчитать неуместными.
Она молча наблюдала, как он убирает колонки и кладёт флешку в карман. Затем он снова накрыл кресло и тумбочку плёнкой, придавив её камнями.
— Пойдем, — сказал он сухо. Его лицо изменилось: в глазах появилась печаль, а взгляд стал задумчивым. Роман быстро подошел к люку, поднял крышку и жестом позвал Машу. — Сможешь спуститься первой? — спросил он. Девушка молча кивнула. Он взял ее за руку, помогая наступить на металлические ступеньки. Когда она спустилась и отошла в сторону, он последовал за ней. Затем закрыл люк и повесил замок, убедившись, что тот выглядит надежно закрытым.