— Зайдёшь ко мне на пару минут? — спросил он, спускаясь по лестнице. – Без подвохов и намёков.
Маша дёрнулась и отступила на шаг от двери. Он снова усмехнулся.
— Я только выпью воды, а потом провожу тебя домой.
— Конечно. — пожала плечами Маша.
Он открыл дверь и вошёл в квартиру.
— Не стой в дверях. Заходи, — его голос заставил Машу вздрогнуть и сделать шаг вперёд, прикрыв за собой дверь.
В квартире она почувствовала себя спокойнее и свободнее. Фраза «Чувствуй себя как дома» проникла в её сознание и стала для неё естественной. Маша проводила взглядом мужчину, который прошёл по коридору налево и скрылся в темноте кухни. Загорелся свет, и послышался звук льющейся воды. Маша улыбнулась. Сейчас она чувствовала себя необычно, но не хотела скромничать.
Она положила сумочку на тумбочку в коридоре, сняла туфли и вошла в спальню. Комната встретила её теплом персиковых обоев и соблазнительной широкой кроватью, которая, казалось, занимала всё пространство. Маше захотелось опробовать кровать. Она прилегла на неё, провалившись в мягкость пледа. Плед мгновенно согрел её тело, веки отяжелели, и глаза закрылись сами собой. Маша уснула.
Роман медленно подошел к кровати. Осторожно присел рядом и погладил светлые волосы девушки, убрав их в сторону. Пальцами он провел по тонкой шее, где под пластырем скрывались раны. Ему хотелось сорвать пластырь и попробовать на вкус горьковато-сладкую кровь — живую, пьянящую.
— Ты, наверное, забыл, что значит пить кровь живого человека, — сказал Ровас, появившись из дымки у окна. Он сел на край кровати, снял плащ и ботинки, забрался с ногами и подполз ближе к девушке. Наклонился над ней и провел пальцами по пластырю.
— Та кровь, которую ты пьешь сейчас, мертва. В ней нет жизни. Она не бежит по венам, не заставляет сердце биться.
— Зачем ты пришел? — Роман пытался скрыть голод в глазах, налитых красным. Вены на его бледном лице выделялись синими линиями. — Она моя. Её душа и сердце тянутся ко мне. То, как она целовала меня прошлой ночью и уснула в моей постели, доказывает это. Ты проиграл спор, брат.
— Да, но, — ухмыльнулся Ровас и поднял указательный палец, намекая на что-то незавершенное. — Ты не попробовал её кровь, а значит, твоя победа не полная.
Роман недовольно хмыкнул. Он всё ещё боролся с невыносимой жаждой крови. — Её кровь не имеет отношения к нашему спору!
— Ты ведь хочешь её, — брат ухмыльнулся, и его лицо исказила отвратительная кривая линия. — Я это вижу. Отец тоже. И ты знаешь, что она мне тоже небезразлична.
Роман поднял бровь и внимательно посмотрел на брата. В его глазах читались любопытство и лёгкая настороженность.
— Что ты предлагаешь? — спросил он.
— Давай поделим эту девушку на двоих. Больше не будем драться и спорить. Отец сказал, что нам нужно найти что-то или кого-то, кто сможет нас объединить. — Ровас снова провел ладонью по волосам девушки, перебирая светлые локоны. — Отец считает, что эта девушка — лучшее, что могло бы стать нашим совместным сокровищем. Невинная и нежная невеста, — Роман заинтересовался, но продолжал молчать. — Ты ведь любишь совместные игры, как и я. Брат, соглашайся.
— Одна невеста на двоих? — Роман медленно расстегивал пуговицы на рубашке, аккуратно снимая ее. Он положил рубашку на тумбочку у кровати. — Почему бы и нет? — Он поднял руку и нежно коснулся лба спящей девушки. — Но не сейчас. Не так быстро. Наша игра еще не окончена. И осталось много следов от несуществующего маньяка.
— Давайте убьём его, — с усмешкой предложил Ровас, снимая футболку и намекая на интимную близость. — Маньяк исчезнет, и вместе с ним всё, что связывает нашу семью с живыми. Этого хочет отец. Этого хочу я. И вы с Шаэль этого хотите, хоть и не признались себе. — Ровас обнял Машу за спину, приподнял её и резким движением сорвал пластырь с её шеи, обнажив кровоточащую рану. — Пора «Танцу ночи» утонуть в крови. Отец набрался сил. Он впитал боль и слёзы мертвецов и готов возродиться. Одна ночь. Одна жертва. Он выпустит ярость и мрак, которые копились в нашей семье десять лет. Праздник боли. Прощание с надоевшим городом.
Роман обнял девушку, как и его брат. Он пригнулся и вдохнул запах крови, исходящий от её раны.
— Я согласен, — сказал он. — Но не сейчас.