Стас гнался за мужчиной до конца многоподъездного дома. Завернув за угол, он налетел на Машу, идущую в бар.
— Где он? Где этот ублюдок?! — закричал Стас, оглядываясь по сторонам и держа оружие наготове. — Куда он делся?
— Стас? О ком ты? — Маша недоумевала, глядя на сослуживца.
— Этот твой докторишка! Где он? — Стас кричал, не переставая оглядываться. Он нервно дергался, заглядывая за углы домов и в кусты.
— Стас, я не понимаю, какое отношение это имеет к Роме? — Маша задавала вопросы, пытаясь разобраться в происходящем.
Стас закричал:
— Он девушку укусил! Он вампир!
Схватив Машу за руку, он потащил её к арке.
— Стас, ты пьян? Что ты говоришь? — Маша пыталась вырваться из крепких рук Стаса, отстраниться от него. Но Стас уже дотащил её до нужного места и показал Яну. Он отпустил Машу, наклонился над Яной и проверил её пульс, приложив пальцы к запястью. — Она жива! Хоть что-то хорошее! — выдохнул он и, достав телефон, вызвал скорую помощь.
Впереди его ждало самое трудное – рассказать Маше обо всем. О том, что он видел, что происходило. О ранах на шее девушки, которые явно были следами укусов. Они не походили на те рваные раны, что находили на шеях убитых в канаве. Но совпадали с теми, что были у девушки, убитой в ее собственном доме.
— Эта девушка? — Маша произнесла фразу медленно, отступив на шаг и задумавшись. — Рома не мог этого сделать.
— Конечно! — фыркнул Стас, недовольно бросив в её сторону это слово. — Защищайте его! Вы с Игорем – два одержимых любовными приключениями идиота! — добавил он с едкой насмешкой.
— Стас, я уже много раз говорила, что была одна. Ну сколько можно повторять одно и то же? Я проводила Романа до пункта пропуска больницы, где он работает, и пошла в сторону бара. А потом ты налетел на меня, чуть с ног не сбил. И теперь ты еще обвиняешь меня в сговоре с убийцей? Да я сама хочу его поймать как можно быстрее и перестать ходить в это злосчастное место!
Она говорила громко, но не срывалась на крик. Мотала головой, словно пыталась убедить не только Стаса, но и саму себя. Постоянно смотрела на экран телефона, будто ждала звонка.
— Какие вампиры? Что за бред? Может, ты тоже отравился, как и я в прошлый раз? Съел или выпил что-то не то? Галлюцинации начались?
Скорая помощь быстро прибыла и прервала их тихую, незаметную для окружающих ссору. Стас спросил у санитаров: – Она будет жить? — Они забирали девушку, всё ещё находившуюся без сознания.
Врач кивнула и сухо ответила: «Будет». Она быстро закрыла дверь, оставив его стоять на пороге.
— Я не дурак, Машуль, и это не галлюцинация. — Стас тяжело вздохнул, провожая взглядом уезжающую скорую помощь. Он поправил рубашку, чтобы прикрыть пистолет, торчащий из кобуры. — Всё напоминает тот случай в гостинице. Тут ты права. Но теперь я сомневаюсь, что тогда у тебя были галлюцинации. Я действительно видел человека, полностью соответствующего твоему описанию. Это был черноволосый мужчина в кожаном плаще и чёрной одежде, небритый и с растрёпанными волосами. Он был как две капли воды похож на Романа.
— Это не Роман, — прошептала Маша, отступив назад и присев на край низкого заборчика, который окружал дворовую дорогу. Она покачала головой, не уверенная в своих словах и мыслях. Может, она сомневалась даже в мужчине, в которого безнадежно влюблена. — Рома так не одевается, и у него дома даже мебель светлая. И я точно знаю, что сегодня он тщательно выбрил лицо.
— Ты была с ним? У него дома? — Стас только сейчас заметил, что Маша одета в то же платье, что и вчера. Он вспомнил, что этот парень приглашал её на свидание, и на его лице появилась ухмылка. — Ты провела с ним ночь, — это уже не был вопрос, а утверждение.
Неловкость переросла в паузу. Маша подбирала слова, чтобы не обидеть его, но и не разрушить отношения с Романом.
— Я не собираюсь оправдываться. Мы давно не вместе. Но я была с Романом всю ночь и весь день, и это даёт мне право сказать, что его вины нет. Он не нападал на ту девушку. Он был со мной. Даже если бы захотел, не успел бы обогнать меня и совершить то, в чём ты его обвиняешь. Не успел бы переодеться и изменить внешность.
— Я всё понимаю, — Стас присел рядом на заборчик и погрустнел. — Но ты сама видишь, всё не так просто. Тот, кто это делает, знает о нас многое. Он играет с нами, дразнит.