Она снова хмыкнула, обняла молодого мужчину за шею и подтолкнула его к открытой двери комнаты. Он вошел и сел на край кровати.
— Меня радует, что на этот раз моя кампания настолько приятная, — продолжила Алая. Она без раздумий раздвинула ноги и уселась ему на колени, прижавшись грудью к его обнаженной груди.
— Знаешь? — прошептала она. — Ты мне понравился еще в первый день моего выступления. Я видела тебя в зале. Ты сидел недалеко от сцены и не отрывал от меня глаз.
Она положила свои руки на его руки и направила их на свои ножки, мягко уговаривая погладить бархатную кожу без единого волоска. Его ладони поднялись выше, пока не оказались на её бедрах.
— Мне кажется, именно так ты хотел разместить свои руки, — прошептала она, прильнув к нему и обвив руками его шею. Она приподнялась и страстно поцеловала его губы. Он не смог удержаться. Не смог сказать ей "нет", отвечал на её поцелуи. Его руки бесстыдно бродили под её юбкой, а её губы ласкали его щеки и шею. Это было сладко и горько, жадно и бездушно. Все чувства и мысли были заняты только ею. Ласковой и нежной нимфой, заставлявшей его тело дрожать.
— Ты же хотел меня тогда? Я видела! Я чувствовала твой взгляд и твои мысли! — её голос был горячим и неугомонным. Он не хотел её останавливать или напоминать о неправильности происходящего. Всё было как в тумане. Голова кружилась, разум терял грань между реальностью и блаженством. Звон в ушах заглушал её слова и стоны.
Как давно он не испытывал таких чувств и уже не мог вспомнить, когда последний раз мог прикоснуться к столь нужному и нежному существу. Столь горячему и трепетному. Столь опьяняющему. Он закрыл глаза и отдался этой страсти, которая разбивала все его прежние представления на мелкие осколки.
Что она делала с ним и зачем? Почему она издевалась над ним? Играла. Он открыл глаза, пытаясь поймать и запомнить её образ, так быстро растворяющийся в тумане, застилающем его глаза. Их тяжелое дыхание звучало в унисон.
Телефон зазвонил неожиданно, громко, разрушив момент страсти. Он недовольно простонал: «Как же не вовремя!» Ему совсем не хотелось останавливаться. Но когда он открыл глаза, его лицо озарилось удивлением.
Девушка стояла у окна, глядя на улицу. Ночь была тихой, птицы пели, а луна освещала её красивое лицо.
— Надо ответить на звонок. Это эвакуатор, — сказала она, не отрывая взгляда от окна.
Стас встал и быстро застегнул ширинку. Неужели всё, что он чувствовал, всё, что было между ним и этой девушкой, было лишь игрой его воображения? Он провёл рукой по лицу, пытаясь избавиться от наваждения.
— Да! — проговорил он, запинаясь. — Конечно! — Его взгляд метался по одеялу в поисках телефона, который разрывался противной музыкой. Когда же я сменю этот кошмар на нормальный саундтрек? — раздраженно подумал Стас. Наконец он нашел телефон и быстрым шагом подошел к девушке. — Вы можете говорить, — сказал он, все еще заикаясь.
— Спасибо, — улыбнулась девушка и взяла телефон из его рук. Она нажала кнопку и поднесла трубку к уху. — Здравствуйте, — произнесла она мягким голосом. — Вы почините мою машину? — спросила она, стараясь говорить громче. — Ой, спасибо! — Стас продолжал восхищаться её стройной фигурой и мелодичным голосом. — С вами всё в порядке? — спросила девушка, завершив разговор. Она вернула телефон Стасу. Он молча кивнул, показывая, что всё хорошо, и убрал телефон в карман джинсов. — Можно попросить у вас стакан воды? — спросила она, приблизившись к нему на шаг и поцеловав в щёку.
— Разве я могу отказать такой очаровательной даме? — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и глупой. Ему хотелось скрыть свои чувства, которые он испытывал рядом с ней, и то, что сейчас казалось ему лишь плодом воображения. — Подожди, сейчас принесу. — Его голос стал ровным, дыхание успокоилось, и разум постепенно освободился от странного наваждения, вызванного бурными фантазиями.
Алая прошептала: «Ты такой милый». Она снова подошла к окну и открыла форточку. С улицы доносились звуки эвакуатора, который поднимал машину на платформу.
«Такой милый», — повторила она, когда Стас покинул комнату. Её лицо больше не светилось улыбкой. Возможно, она была бы счастлива остановиться, не выполнять приказ хозяина. Но обязательства не позволяли ей ослушаться. Она не могла пойти другой дорогой, потерять всё, ради чего отказалась от человеческой жизни. Хотя она ни разу не пила человеческой крови с момента своего перерождения, она неизменно доказывала свою преданность хозяину.