Она достала телефон и нашла в мессенджере номер Стаса: «Я не могу рассказать свою историю, лучше напишу. Возможно, вы поймёте меня и сможете спасти свою напарницу от такого же проклятия». Минуты свободы позволили ей собрать мысли и сформулировать слова, которые она давно держала в себе. Она писала о том, как попала в плен к вампиру, стала его безвольной игрушкой. О том, почему он держал её живой и скрывал даже от братьев, хотя их связывало не любовь, а алчность и самолюбие. Он хотел казаться чистоплотным и человечным, но на самом деле был не лучше своего брата.
Но прежде чем она успела завершить сообщение, голоса вернулись. Яна вздрогнула, резко выключила телефон, оставив сообщение как черновик. Она поднялась с лавочки и отправилась на работу.
Будь моей женой.
Тихая музыка и приглушенный свет не могли отвлечь его от этого танца. Она исполняла медленный, чувственный стриптиз, предназначенный только для него. Черное платье соскользнуло с её плеч, обнажая стройное тело. Распущенные волосы мягко окутывали её, а кружевное белье подчеркивало изящные формы. Её взгляд и алые губы манили, а движения были полны страсти и желания.
Игорь наблюдал, как Шаэль, покачивая бедрами, приближается к нему с грацией кошки и голодным взглядом пантеры. Черные чулки, острые каблуки, прозрачная ткань белья — все это окутывало его, погружая в новые фантазии. До встречи с Шаэль он даже не мог представить себе такого.
Он считал себя старым и неинтересным для женщин, особенно таких привлекательных. Прошлое казалось ему грузом: воспоминания о жене, бросившей его, и дочери, чье лицо он давно забыл. Он не знал, как они живут, и, возможно, не хотел этого знать. Он не стремился их найти.
Но сейчас прошлое его не волновало. В его сознании был только взгляд женщины, заставившей его вспомнить, что он мужчина. Она подошла ближе, мотнула головой, чтобы откинуть волосы назад, и забралась к нему на колени.
— Никогда раньше я не танцевала стриптиз ни для одного мужчины, — с улыбкой сказала Шаэль. — Но для тебя я сделаю это впервые. Ты первый, для кого я хочу обнажить свое тело под музыку и чьи руки почувствовать на себе. Я хочу видеть твои глаза и губы. Я хочу танцевать для тебя всегда.
Горячие бедра коснулись его ног, и он почувствовал, что не может сопротивляться её страсти. Она прижалась к его груди, изящно перекинув ногу через его ноги, и, оказавшись сверху, начала покрывать поцелуями его шею. Её прикосновения были медленными и чувственными, и он терял голову от её слов, которые она шептала ему на ухо, и от её просьб. Он откинулся на спинку дивана, позволяя ей устроиться на нём.
— Наташа была права насчёт этих диванов, — с усмешкой сказала Шаэль, когда Игорь немного переместился и полностью лёг на диван. — Поможешь мне снять оставшуюся одежду?
Игорь закрыл глаза, наслаждаясь её лаской.
— Диваны и правда удобные, — сказал он, проведя рукой по её спине.
— Но может, не стоит? — Игорь замер, прислушиваясь к музыке и звукам вокруг.
Он не решался перейти к действиям, опасаясь, что их услышат.
— Не переживай. Наташа и Борис придут только после десяти. Бар откроется в двенадцать. Всем работникам запретили подходить к нему раньше. Так что волноваться тебе не о чем, — тихо сказала Шаэль, продолжая покрывать его шею поцелуями и расстегивая пуговицы на рубашке.
— Я боюсь, что кто-нибудь войдет в бар в самый неподходящий момент, — он глубоко вдохнул, поглощенный чувственным танцем. Её плавные и желанные движения на его коленях вызывали возбуждение. Её тихий, почти неразборчивый голос звенел в его ушах, а руки, как и его, оставались неподвижными. Он закрыл глаза, пытаясь не думать о том, что мог бы с ней сделать и что она могла бы с ним. — Прости меня. Я не такой прогрессивный человек. Просто не могу.
— Мне это нравится в тебе больше всего. — Она продолжала улыбаться, слегка посмеиваясь. Этот жест не был насмешливым, скорее, она хотела помочь ему расслабиться. — Если ты не хочешь, то и не надо. — Она слезла с него, подняла руки над головой, потянулась, распустила волосы и огляделась в поисках своей одежды. — Не переживай. Я не злюсь и не обижаюсь. — Она опередила его мысли, озвучив их за него.
— Я всё же обидел тебя, — он застегнул рубашку и выпрямился. Ему вдруг захотелось выпить, хотя он не любил алкоголь.