Что их объединяет? Какая нить связывает?
Что принадлежало ей, а не Пророку в ее душе?
Прижав ручку к бумаге, Лин думала о песне, что манила ее, ведь скоро был конец. Песня принадлежала ей так, как Эдриен Летрелл не смог ухватить. Период ее жизни.
Лин Амаристот не знала, что случилось в ту ночь — мир в первый раз пропал. Она была за столом, тщательно сочиняла куплет, зачеркивала строки, вставляла новые, начинала заново. В следующий миг она стояла в коридоре. Она хорошо его знала. Двери тянулись вдаль, словно отражались в зеркалах, им не было конца. Детали место постоянно менялись, не запоминались. Тут бывали мрамор и позолота, бывали паутина и побелка, а потом мягкие тени, и так далее. Это было несколько мест в одном.
«Киара, сохрани меня», — подумала она, но с горечью: богиня ее толком не защищала.
Путь был один. Лин открыла ближайшую дверь. Она увидела комнату в Академии и сразу ее узнала. Горел огонь, пахло листьями, промокшими от дождя; в окно светила луна. У огня сидели двое мужчин, один был спиной к ней и в капюшоне из-за сквозняка. Лицом к ней, с мерцающей меткой у глаза, сидел тот, кого она хорошо знала.
— Девочка прикроет меня, — сказал Валанир Окун мужчине напротив. — Элементарное задание, почти не опасное. Она сильнее, чем думает. Я хочу, чтобы ты приглядывал за ней, если… что-то случится.
Другой мужчина склонился вперед. Его голос был юным и сладкозвучным.
— Похоже, вы ждете опасность.
Валанир заерзал на стуле.
— Я этого не жду. Но к этому стоит готовиться. Потому ты мне нужен там. Я знаю, у тебя есть свой долг. Ты должен найти повод уйти.
Другой мужчина потянулся. Его движения даже сзади были изящными, уверенными, как и его голос.
— Конечно. У меня есть способы. Но мне интересно знать, что вы будете делать ночью.
— Ясное дело, — едко сказал Валанир. — Но мы не зря встретились в этой заброшенной башне, хоть тут и ужасно дует, несмотря на огонь. Мне нужно держать свои дела в тайне.
— Даже от меня? — мужчина звучал шутливо.
Валанир покачал головой.
— Это не моя тайна, — сказал он. — Я могу лишь сказать… это будет одна из самых опасных моих затей. Манайя — время, когда порталы тонкие, тоньше, чем сейчас. И в это время у меня есть шанс.
— И вы сделаете это за другого.
Валанир улыбнулся.
— Когда-то ты поймешь, мальчик. Даже если сейчас так не думаешь, — его улыбка увяла, он выглядел грустно. — Можно сказать, что в Манайю я буду делать так ради… любви. Боги, помогите.
— Любви! — сказал юноша. — Тогда нужна помощь богов, конечно.
Они рассмеялись. Тьма закрыла глаза Лин, словно кто-то набросил на ее голову мешок. Резкий рывок, и комната пропала. Лин оказалась в коридоре. Она дернула дверь, и там было заперто.
Страх охватил ее. Валанир рисковал. Ради любви. Она говорила себе, что сама была в опасности, а Валанир был в порядке. Но это было не так.
Тишина коридора давила. Лин знала, что выхода нет, пока Путь не повлияет на нее. Она со страхом схватила ручку другой двери, толкнула.
Ее поприветствовала теплая и ярко освещенная сцена, напоминая картины богачей. Хотя такую тему там не нарисовали бы. В доме женщина качала ребенка, рядом с ней был мужчина.
Похожий дом Лин видела на картинах, но не в жизни: маленький, уютный, тепло сияющий. Скромный, но удобный. Дом скромного торговца, возможно, в начале карьеры. В камине горел огонь, там были ковер и кресла. Это место позволяло отдохнуть от шума рынка.
Она не сразу узнала мужчину. Он был в дальнем углу, светлые волосы наполовину скрывали его лицо, он склонился над плечом женщины и смотрел на ребенка. Лин узнала его, когда он тихо запел. Его ладонь коснулась женщины, она сжала его пальцы. Он повернул голову, и Лин лучше разглядела его лицо, лучше услышала его голос.
Сияние дома было и в нем. Алинделл Ренн пел, и Лин видела, что его мелодия разносилась с сиянием в доме. Этот свет был любовью.
Первый мужчина и, может, единственный, которого она любила всем сердцем. Который бросил ее беременную, когда брак перестал нести выгоду золота и титула.
Лин думала, что он неспособен любить. Она закрыла глаза. Так думать было легче.
Она открыла глаза. Они играли с ребенком, кулачки сжимали по пальцу. Она увидела милую кудрявую женщину с нежными чертами.