Она увидела, как Алин склонился к женщине и поцеловал ее волосы. Закрыл глаза, словно упивался ею и новой жизнью, что она дала ему.
Лин оказалась за столом в Башне ветров. Воздух кипел перед ней, хотя глаза были сухими. Может, умереть будет даже хорошо, но она ненавидела себя за такие мысли.
Она посмотрела на стол. Ручка была в ее руке. Перед ней на столе была страница куплетов. Они были написаны ее рукой. Но это были не ее ранние попытки, осторожные, зачеркнутые местами и переписанные. Эти слова были изображены плавно и без исправлений. Лин взяла страницу.
Я пришла в место, залитое светом,
И он пронзил мое сердце.
Огонь в камине сладок и силен,
И сладок голос, что когда-то
Дышал мне в волосы и звал по имени.
Те дни прошли.
Период ее жизни был изображен тут, ее утрата. Ложь, что окружала ее сердце, стала ножом в руке, защищала от правды, что ранила. Лин сжала голову руками. Так она сидела, пока на острове воцарилась ночь, ветер поднимал воды и приносил запах дождя и моря.
* * *
Она нашла их в садах, хоть и не так, как ожидалась. Рихаб Бет-Сорр тоже была там, стояла с Элдакаром у водопада. Лин не знала, как узнала королеву в темноте — может, по гордой осанке, тонкому телу, похожему на иву на берегу. И Захир был там, стоял в стороне, словно позволял паре уединиться. Его-то Лин и искала.
Она подошла и увидела, что Элдакар и королева стоят не рядом друг с другом.
— Ты не слушаешь, — сказала Рихаб.
Элдакар коснулся ее щеки.
— Все твои слова ценны для меня, — сказал он. — Мне больно видеть твое несчастье, больнее, чем ты думаешь. Но это мой дом, Рихаб. Мой долг здесь. Что мне делать?
— Я не говорю уехать навсегда, — сказала она. — Но… на время. Пока напряжение в городе не утихнет.
— Город — моя ответственность, — сказал Элдакар.
Королева покачала головой.
— Любить тебя так тяжело, — она резко отвернулась и пропала за деревьями.
— Иди к ней, — сказал Захир.
— Нет, — Элдакар был горюющей статуей у воды. — Мои слова не успокоят ее. И поступки. Она будет играть. Только это ее отвлекает. Ее разум, — он звучал устало, — что всегда работает, даже когда мы занимаемся любовью.
— Это не обязательно плохо, — мягко сказал Захир, его друг рассмеялся, но все равно прикрыл глаза руками.
— Я не могу сделать ее счастливой, — сказал Элдакар.
Лин шагнула вперед, ощущая вину за вмешательство. Они подняли головы.
— Лин, — мягко сказал Захир, тем же тоном он говорил с другом.
— Я должна поговорить с тобой.
— Конечно, — он протянул руку. — Объясни, почему ты такая грустная.
* * *
Слуга привел Неда в место, где они встречались, и это выглядело официально. Они долго бродили по садам в темноте, только лампа слуги озаряла путь. Он ожидал, что они снова будут играть в шахматы, но когда они пришли в беседку из бледного дерева, окруженную кустами роз, Нед увидел, что на столе нет доски. Там был графин вина, королева сидела рядом с выражением, которое он не мог прочесть в свете лампы.
— Оставь нас, — приказала она слуге, тот низко поклонился, ниже, чем требовалось, и Нед понял, что этот слуга — крупный и мрачного вида мужчина, который не говорил — мог быть немым — был самым верным у королевы. Встреча проходила вдали от глаз слуг, и это было непривычно. Он знал, что в их законах была брешь, но они от этого были в опасности.
Она указала на место рядом с собой на скамье с подушками. Скамья была удивительно длинной, широкой, подходила для любых занятий. Нед сглотнул.
— Думаю, я сяду здесь, — он занял стул напротив нее. Принял решение. Он не станет заходить так далеко для Лин. И если эта женщина соблазнит его, то Нед знал, что он сдастся не из-за верности Лин и Тамриллину. Цель будет только его. Он не мог так поступить.
— Ты непредсказуем, Нед Альтерра, — сказала королева, и ему от ее голоса захотелось медленно вдохнуть, пока он опускался на стул.
— Вы меня плохо знаете, — сказал он. — У меня простые принципы, — он налил себе вина, не дожидаясь ее предложения. Формальности успели пропасть между ними.
— Жаль, — сказала она. — Он оставил лампу, потому что я хотела лучше разглядеть тебя.
Нед проглотил вино. Он дал себе насладиться теплом напитка в себе. Тепло было опасным, но… успокаивало его
— Миледи, — сказал он, — буду честен, ведь в какой-то степени я узнал вас за эти дни, — она молчала, но смотрела на него непонятным взглядом, и он продолжил. — Вы хотите не меня. Вы чего-то боитесь, но почему-то не можете сказать Элдакару. И используете меня. Хотите использовать. Как отвлечение, — его дыхание дрогнуло, но он совладал с собой, словно выровнял корабль в море. — Если это так, миледи, — сказал он вежливо, — я в это играть не буду.