Ночи в саду изменились: порой к ним у воды присоединялась Рихаб Бет-Сорр. Она отдыхала рядом с Элдакаром, пока он играл на дудочке, она улыбалась, и между ними впервые воцарился мир. Порой ее голова лежала на его коленях, пока он играл. Захир тогда смотрел Лин в глаза с улыбкой, словно король и его жена были детьми под его опекой. А потом он пел, и Лин думала, что пение уносило его далеко из места, где они были. Эта песня была не отсюда.
Как-то Захир пришел в сад поздно. Его глаза были дикими.
— Простите, — он рухнул на землю. — Меня задержали, — он рассмеялся.
Элдакар тут же насторожился.
— Что случилось?
— Я решил навестить визиря Мюваяха, — сказал Захир. — И… возле его замка есть место, которое позволяет перенестись туда. Могила сильного мага. Не важно. Я отправился проверить, не может ли он дать больше помощи Мансуру. Он отправил мало отрядов, это неуважение. Я хотел уговорить его, — он помрачнел. — Нужно разобраться, когда мы закончим с тем, — сказал Захир. — Визиря нужно научить уважать дом Эвраяд.
Элдакар склонился к нему.
— Он пытался тебя убить?
— Не посмел бы. Но у стен меня встретили люди в масках. Может, их послал и не визирь, и то были бандиты. А то и танцующие с огнем! Не важно. Это было у могилы, магия там помогала мне. Я сбежал с синяками.
— Рука…
— Пустяки, — сказал Захир. Он подвинулся, рукав прикрыл его предплечье с синяками. Лин догадалась, что этой рукой он прикрылся от удара. — Они заплатят, когда это кончится, — сказал он. — Визирь возомнил себя лордом в последнее время.
Лин тихо слушала, впитывая это. Единство Кахиши, верность провинций она раньше воспринимала как правду.
В другую ночь Лин оказалась одна с Элдакаром. Проблемы севера тревожили все сильнее, и Захир с другими магами работали в Башне.
— Я ощущаю себя тут бесполезным, — сказал Элдакар Лин с обезоруживающей честностью. Она все еще не привыкла, что правитель так говорил. — Я вижу, как конфликт терзает моего друга, но не могу помочь. Я отправил больше людей на север, чтобы помочь, но что еще? Я могу отправиться сам, но… — он замолчал, и Лин понимала, что остановило его. Если при дворе был предатель, Элдакар не мог покинуть дворец. Так пало много королей в истории — они уходили в бой, и меч ударял их в спину. Но это было позорное признание в слабости.
Она огляделась. Никого вокруг не было. Деревья заливали траву тенями. Их все еще могли подслушивать.
Лин понизила голос.
— Элдакар, я могу кое-что попросить? — она склонилась к нему. Он заинтересовался, но казалось, что часть его мыслей в другом месте. Может, на севере с братом, или с Рихаб, которая всегда была в его мыслях. Лин попыталась поймать его взгляд. — Ты замечал, чтобы Захир… первый маг… — она лепетала, думая, как правильнее выразиться. Король терпеливо ждал.
Она сдалась.
— Ты замечал, чтобы он вел себя странно? Прости, — быстро добавила она. Это уже казалось плохой идеей, ведь они дружили. Но она не могла больше ни у кого спросить.
Она не могла прочесть его глаза.
— Ты была в своих чарах, да? — спокойно сказал он. — Ты ходишь там, где я не могу.
Лин молчала. Элдакар продолжил:
— И, может, так ты узнаешь о моем друге больше, чем могу узнать я. Хоть мы знакомы годы. Я ощущаю, что так будет. Когда я увидел тебя, понял, что вы двое сможете разделить то, что не можем мы с ним, — он улыбнулся. — Я немного завидовал.
— Не понимаю.
Его улыбка увяла.
— Прости. Ты задала вопрос… он заслуживает ответа, — пауза. Сверчки пели хором. Он сказал. — Порой мне кажется, что нет никого ближе нас с Захиром. Но иногда…
Она подумала о существе из зеленого огня. Оно кричало.
— Да? — спросила она.
Он не сразу заговорил, словно решался. А потом:
— Он держится отдаленно, — сказал Элдакар. — Я не знаю, почему. Но, думаю, это для моей защиты.
* * *
В день Нитзана Лин надела зеленое расшитое платье с золотом, которое передала ей с церемонией Рихаб Бет-Сорр. Когда королева увидела ее, она захлопала.
— Это твой цвет, — сказала шелково она, и Лин выдавила улыбку. Она так не думала.
Но ей нужно было носить то, что ей давали, ехать в паланкине по горе и ждать в замке с видом на Площадь соколов. Отсюда они будут смотреть на праздник. Ожидание занимало много времени, а с ним и разговоры. Лин лучше бы говорила о политике и войне в зале совета короля. День был ее слабостью, она поддавалась в это время мрачным мыслям. Если эти часы были пустыми, темная волна могла хлынуть через барьер, и каждый миг падал тяжелее песчинок в часах. Ночи в саду были лекарством, на которое она рассчитывала.