Придворные ушли внутрь, где приготовили замысловатые блюда. Король и королева вернулись из города, заметно уставшие, но сияющие. Они сели во главе стола, словно только поженились, кормили друг друга со своих тарелок, смеялись. После поста все утро эта еда была ритуально важной, но они просто радовались друг другу. Кто-то мог бы смотреть с презрением, учитывая репутацию королевы, она воплощала собой ошибку дипломатии. Но Рихаб Бет-Сорр в украшениях затмевала этот шепот, как солнце. Это было не логично, как и решение короля жениться на ней.
Но Лин понимала нелогичное. Она часы проводила в башне на сквозняке, искала в себе. Даже когда было больно. В искусстве было мало логичного. Как и в любви.
Обед закончился, королева и король ушли в разные комнаты, как требовал закон. Ритуал близился к завершению. Сложный ритуал плодородия теперь стал проще, когда появился Бог с тысячью имен. Проведя его впервые со времени смерти его матери, Элдакар Эвраяд закрепил сделку. Они с королевой были женаты не только друг на друге, но и на Кахиши, горах, полях и реках.
К концу дня площадь была в желтой дымке. Крыши, купола и башни казались черными с балкона, а небо пылало. Солнце уже не сверкало на кровавом фонтане Тарика. Мягкий свет конца дня впитывался в красное вино, делая его темнее. Деньг угасал, утихала и толпа. Они устали. Или ощущали серьезность последнего ритуала, значение его для короля.
Королева вышла первой. Она легла на носилки, сложила руки на груди. Носилки понесли шестеро воинов в броне. Женщин там не было. Она выглядела хрупкой, платье свисало пышными складками на ковры на земле. Ее лицо ото лба до подбородка закрывала маска с жемчугом. Лин было не по себе — маска лишала Рихаб личных черт. Она была пассивным символом. Лин вспомнила свадьбу, на которой была годы назад, где невеста была испуганной, не хотела этого. Невеста была хрупкой, сжимала зубы, чтобы не плакать. Ее жених нависал над ней с угрозой, лорды и слуги окружали, словно сетью. Лин ушла с той свадьбы потрясенной, думала об этом и когда решила бежать из Вассилиана. Лучше умереть свободной, голодной, чем жить как зверь в плену.
Лин напомнила себе: было неправильно накладывать свой опыт на мир другого человека. Тень была личной. Рихаб не была жертвой на алтаре, ее не вынуждали. Наоборот. И хотя она выполняла долг, ритуал не лишал ее достоинства. Раньше король взял бы ее при всех, но не теперь. Ныне это было жутко. Он уберет маску, поднимет жену на ноги. Пара выпьет вина и прочтет молитву. Ритуал свелся до метафоры близости.
Бархатный диван в цветах ждал королеву: стражи уложили ее туда. На площади стало еще тише, словно все задержали дыхание. Закат озарял сцену и королеву красным.
Элдакар Эвраяд пошел вперед медленными шагами. Ковер вел его к ней. Он продвигался с ритмом спокойного барабана. Без музыки. Хоть он был в стороне, Лин он казался серьезным. Он держался скованно, шагал размеренно. Время словно замедлилось. Он ужасно долго добирался до дивана, где лежала королева в золоте, камнях и маске. За ним на уважительном расстоянии шел жрец в черной мантии, широкие рукава были расшиты золотыми звездами и серебряными полумесяцами. Он держал стеклянный бокал вина.
Элдакар опустился на колени у дивана. Ритм барабана звучал дальше, Лин дышала в такт с ним.
Элдакар склонился над королевой. Он схватил края маски руками и поднял ее. Она снялась легко. Возникла пауза. Элдакар застыл, маска упала. Ее стук по камням пугал в тишине. Он все еще не двигался.
Захир побежал к Элдакару. Они затрясли за плечи женщину на диване. Она не реагировала. Элдакар отодвинулся, все еще на коленях. В толпе поднимался шум, как утром. Но он отличался. Это была не радость. А тревога и смятение. Гнев.
Лин сжала перила балкона и склонилась, пытаясь увидеть. Ее сердце колотилось. Она мертва?
Весть двигалась медленно от придворного к придворному потрясенным шепотом, но и с долей радости. Сплетни и события при дворе редко были такими вкусными.
Лин услышала:
— Это не королева, — а потом с шоком. — Она пропала.
* * *
Он вел разговоры в голове с отцом. С Рианной. За дни до пира Нитзана Нед был освобожден почти ото всех дел. Он все еще сопровождал Лин Амаристот за обедом и ужином, направлял своих подчиненных, но в остальном — плыл по течению. Лин заметила его осунувшийся вид, но что она подумала? Он знал, что слуги ждали, если бы он попросил, чтобы нанести масла, искупать его, поухаживать за ногтями. Запахи вызывали у него ступор — видимо, Нед был чувствителен к ним.
Были другие способы продуктивно провести время. В Захре была известная библиотека текстов на всех языках. Юсуф Эвраяд хотел построить самую большую библиотеку на западе, но способы были не мирными. Кораблей и торговцев лишали книг, стоило им прибыть в Кахиши. Писари копировали тексты. Владельцы книг получали копии, почти всегда. Оригиналы оставались в Захре.