— Она снится мне, — признаюсь я шёпотом. — Не она сейчас, а тогдашняя. Маленькая. Прибегает ко мне, прячется за меня, когда ты с Беатрисой ругались из-за её последней авантюры. Спрашивает: «Дядя Адриан, а почему папа и мама сердятся?» А я глажу её по светлой голове и говорю: «Потому что любят друг друга слишком сильно. И боятся друг за друга ещё сильнее».
В кресле побратим замирает.
— Она последнее, что от вас осталось, Вилл. Последняя часть тебя и Беатрисы в этом мире. Если я её потеряю…
— Ты не потеряешь. Она сильнее, чем кажется. Она борется. Ты же чувствуешь? Даже сейчас.
Я оборачиваюсь.
Кресло пусто.
Беседа закончена.
Как всегда без ответов, только с ещё более тяжёлым грузом вопросов.
Но он прав. В самой глубине, за гранью физического восприятия, там, где связываются маги одной стихии, я чувствую слабую, но неукротимую пульсацию. Не воду её родную стихию. И не огонь, который её чуть не убил. Это что-то другое. Упрямая, тихая воля к жизни. Как росток, пробивающийся сквозь асфальт.
Как огонёк в абсолютной тьме, который отказывается гаснуть.
Я подхожу к столу, беру верхний отчёт из стопки медблока. На титульном листе:
«Кристалл, Алиссия. Состояние: стабильно тяжёлое. Кома 2-й степени. Динамики к пробуждению нет».
— Неправда, — тихо говорю я пустому кабинету. — Динамика есть. Ты просто не знаешь, как её измерить. Твои приборы бессильны против того, что происходит внутри неё.
Кладу листок и открываю нижний ящик стола. Там, под стопкой насущных документов Совета, лежит старая, потёртая по углам фотография. Её физическая хрупкость единственная причина, по которой я прячу её так глубоко.
Трое.
Я молодой, ещё без выгоревших волос, с наивной уверенностью во взгляде. Вильям – с беззаботной, открытой улыбкой, закинувший руку мне на плечо. И Беатриса, прижавшаяся к нему, смотрящая в объектив с тем самым вызовом и нежностью, которые сводили с ума и восхищали одновременно.
А на переднем плане, на руках у Вильяма, сидит маленькая девочка с двумя светлыми хвостиками и огромными, абсолютно доверчивыми голубыми глазами.
Она смеётся, одной рукой цепляясь за ворот его рубашки.
— Прости, — шепчу я им всем, проводя пальцем по пожелтевшей поверхности. Пыль времени щиплет глаза. — Прости, что не уберёг тебя тогда. Но клянусь… пока я жив, с ней ничего не случится. Она проснётся. И на этот раз я научу её не только выживать. Я научу её быть сильной. Не просто борцом, а личностью. Чтобы никто и никогда не смог снова отнять у неё память, дом… или право самой выбирать свою судьбу. Даже если для этого мне придётся сжечь мои последние мосты с Советом. Даже если для этого мне придётся смирится с тем самым парнем, в которого ты не веришь.
Тушу последнюю лампу и выхожу из кабинета. Тень от двери ложится на фотографию, оставшуюся на столе.
Мне снова предстоит долгая ночь. Не за бумагами. А у окна в медблоке, где спит девочка, в чьих руках, сама того не ведая, лежит ключ ко всему, и к нашему общему прошлому, и к хрупкому будущему, и, возможно, к искуплению всех моих старых ошибок.
А у её кровати, как верный, но опасный страж, сидит молодой хищник с тёмными глазами.
Мой следующий ход в этой бесконечной игре.
Добро пожаловать обратно в «Никард».
Тени сгущаются и ставки возросли до предела. История, которая началась с обычного выпускного вступает в свою самую опасную фазу.
«Сердце стихий» продолжается.
Книга вторая: «Танец огня».
Продолжение, которое вы ждали. История, где любовь граничит с одержимостью, защита с порабощением, а искра надежды может разжечь как новое пламя, так и финальный костёр.
Готовы ли вы вернуться в академию «Никард», где каждый шаг часть чужого плана, каждое чувство оружие, а пробуждение спящей силы может изменить баланс в вековой войне со тьмой?
Твоя Акира.