Захар его не слушал, ему хотелось взять Яну за руку, сбежать с ней и всласть доспорить о походах князя Святослава, о страшной мести княгини Ольги, о таинственной Велесовой книге…
Но тут у него зазвонил телефон. Ник поневоле замолчал.
— Слушаю, — обрадовался молчанию Захар.
— Спасите!!! — истошно завибрировала трубка.
Глава 6
Красная пустыня
Каждый Стрелец, похоже, маленькое независимое государство. На меньшее они не согласны. Порой им трудно признать такую же независимость за остальными. Но, поразмыслив, Стрельцы всегда признают, что чужая свобода так же священна, как их собственная.
— Там просто фантастика! А где Анька? — удивился Лев, вернувшись.
— Анька, Анька, — скривилась Алла. — Что ты к ней прицепился? Усвистала куда-то твоя Анька. Скатертью дорожка! Нам и без нее хорошо, правда?
— Куда усвистала?
— Ой, ну я не знаю! Ну, туда, — блондинка нервно потыкала в противоположную тропу. — Зачем нам Анька? Мы наконец-то вдвоем, Женечка…
Алла кокетничала. Алла надувала губки. Алла блестела глазами. Алла накручивала спираль на палец.
Лев не понимал:
— А что случилось? Почему она убежала?
— Ой, ну я знаю? Психованная! Вдруг подпрыгнула и ломанулась, как страус. Я че, следом должна бежать?
Левин отчего-то никак не соблазнялся, а задумчиво смотрел налево. Алла зло щурилась на него, разочаровываясь. Вот чего еще дураку надо? Вот чего он из себя корчит? Самому ж наверняка плевать на эту малахольную девку! Так не-ет, ломается, изображает из себя… А ведь на руках ее, Аллочку, носил, а не Аньку. Носил ведь? Носил как миленький, а теперь? Правду говорят: любовь — зла, кругом одни козлы!
— Она ничего не сказала, куда пойдет? — вернулся к ней Лев.
— Ничего! — взорвалась Алла. — И чудненько! Ускакала небось к лодке, там этот дикий человек, Захар, ее утешит, не переживай. За версту видно, как он к ней неровно дышит. Так жалом следом и водит.
— Так она обратно вернулась? Она тебе что-нибудь сказала? Вы поссорились, что ли?
— Полюбились! — рявкнула Аллочка. — Я в чужих тараканах не разбираюсь. Я сама тут чуть не померла, когда эта дура взбесилась! Может, ее укусил кто бешеный? Вот клещ — от него можно взбеситься? Она сначала дерево колупала, а потом как рванет на низком старте — ах, простите, ах, он меня не любит…
— Кто не любит?
— Дед Пыхто!
Лев повернул налево, к тропе.
Аллочка вскинулась:
— Женя, ты чего, вернись! Я правда не знаю, чего она. Взяла и ломанулась в лес, вон туда, налево. Может, этот Захар ее не любит? Женя! Ты не можешь меня бросить! У меня нога… подвернулась, ой, сломалась! Ты не пацан будешь, Левин, если меня бросишь! Тут бешеные клещи, я боюсь! Ты че, правда бросишь меня одну???
Последний вопль по громкости перекрывал пожарную сирену — и Лев остановился.
Вернулся.
Подошел близко-близко. Взял ее за плечики. Притянул к себе. Заглянул в глаза. И столько в этом жесте было спокойной уверенности, что Аллочка стушевалась. «Сейчас целовать будет! — трепыхнулась в приятном смятении. — Ой, тушь, тушь небось потекла, позор!»
Женька Левин всегда был победителем. Мама рассказывала, когда его спросили в три года, кем он хочет быть, он нахально ответил:
— Я хочу быть первым!
И встал в позу Наполеона, завоевавшего первую песочницу.
И ведь правда, часто он становился первым. Не во всем. Только там, где хотел. Он первым научился брать на гитаре аккорды. Он первым собрал школьную рок-команду. Он стал первым гитаристом и вокалистом.
Он любил побеждать. Мир принадлежал ему.
И вот теперь он нос к носу столкнулся с чужой железобетонной уверенностью, что мир-то, оказывается, не висит в космосе, а покоится на трех слонах! А слоны эти стоят на коленях перед девочкой Аллочкой. Которая убеждена, что все должны быть ей благодарны только за то что она, девочка, милостиво повелевать соизволит.
Лев любил азарт, борьбу, приключения, ветер в лицо, смех, девчонок, музыку, которая взрывается в голове… Мир дарил ему все это с избытком, и он благодарно улыбался миру в ответ. Он нравился миру, и мир нравился ему!
Аллочка же, похоже, из всего мира выбрала для восхищения только один объект. Себя любимую. Остальные были пролетарии, пролетали где-то внизу, копошились в своих мелких, ничтожных проблемах. Нет, некоторые представители человечества были достойны ее, Аллочки. Но эти достойные, все поголовно, должны были носить ее на руках…
Лев нежно, но твердо развернул Аллочку спиной к развилке.