— Какая тебе разница! У нас с ним свои счеты…
— Не хочешь, не говори, — презрительно бросила ему Лора.
Егор резко повернул к ней голову и сказал:
— А ты что, думаешь, я теперь за эти деньги должен все твои желания исполнять?!
— Дуррак! — Лора опять вскочила, но Егор, пребольно дернул ее за руку, посадил на место.
— Сказал же, не злись! Я в самом деле не знаю, как себя теперь вести, что делать… Может, тебя теперь родоки сгноят за эти деньги…
— Не сгноят…
— Ага, по головке погладят…
Лора промолчала. Тяжесть ситуации навалилась на нее как-то одномоментно. Деньги она действительно отдала немалые. Вытащив кошелек. Лора пересчитала купюры. Осталось всего триста рублей. Объяснить родителям, куда делись деньги за годовой абонемент элитного бассейна, было невозможно. Одно дело баловство в виде сотни на пирожные, и совсем другое — тысячи…
— Ну что? Велик урон? — осторожно спросил Егор.
— Велик, — ответила Лора и тяжело вздохнула.
— Ну… пошли… я тебя хоть борщом накормлю, — предложил он. — Настоящим! Украинским!
— Борщом?! У вас что, в интернате повар — украинец?!
— Не… — Егор помотал головой. — Я сейчас не в интернате. Дома.
— До-о-ома? — удивилась Лора. — А разве в интернате живут не… — Она замолчала на полуслове, поскольку подумала, что парню будет неприятно, если она назовет интернатских сиротами.
— У нас всякие… — как-то сразу понял ее Егор и, похоже, не обиделся. — У меня мама есть, но она болеет сильно. В основном все по больницам да по больницам… Меня директор школы, в которой я раньше учился, в интернат пристроила. Когда мама в больнице, я в интернате, когда она дома, я тоже дома… Ей помощь нужна. Так идем?
— Да ну… неудобно как-то… Твоя больная мама борщи варит, а я вдруг есть явлюсь!
— Брось! Борщ я сам варил! Жизнь заставила научиться! Пошли!
Вообще-то Лора уже давно чувствовала голод. Но она никогда нигде, кроме дома, не обедала, даже в школе. Привыкла к маминой еде. Но отказаться от приглашения Егора посчитала невежливым. Он и так чувствует себя ее должником. Пусть хоть частично отплатит борщом. Ну… если, конечно, его можно будет есть…
Оказалось, что Егор с матерью живут в старом кирпичном доме, расположенном на той же улице, что и магазин, где произошла недавняя история. Квартира была однокомнатной и очень маленькой. Уже в коридоре Лора почувствовала неприятно тревожащий запах лекарств.
— Ма-ам… — тихонько позвал Егор. Никто не откликнулся, и он, кивнув в сторону кухни, сказал: — А ты проходи сразу туда. Мама, наверно, заснула…
Пока он возился со своим борщом. Лора разглядывала обстановку. Хозяева жили очень скромно. Оконные занавески точно с таким же узором висели на даче Лориных родителей столько, сколько она себя помнила. Мама в шутку называла их антикварными и каждое лето собиралась сменить, но так руки до них и не дошли. Стены Егоровой кухни были выкрашены невыразительной темно-зеленой краской, стол прикрывала старенькая, потертая на углах клеенка. Но чистота вокруг сразу примирила Лору с окружающей действительностью.
Через несколько минут кухню наполнил вполне аппетитный запах.
— Хорошо пахнет, да! — утвердительно сказал Егор. — Это меня бабуля научила… еще когда жива была… Надо зелень с чесноком перетереть… Ну… в общем, тебе, конечно, это неинтересно…
Лора сама не знала, интересно ей или нет, а потому предпочла промолчать, тем более что перед ней уже появилась глубокая тарелка, наполненная густо-бордовым варевом, на поверхности которого расплывались оранжевые круги.
— Да ты что! — воскликнула она. — Мне столько не съесть!
— А ты сначала попробуй, а потом говори! — не принял ее возражений Егор и опустился на табуретку рядом с Лорой.
Борщ оказался очень вкусным. К собственному удивлению, девочка съела целую тарелку.
— Ну ты мастер! — не могла она не похвалить Егора.
— Ага! — Тот довольно рассмеялся. — Не зря говорят, что лучшие повара — это мужчины!
— Ты хочешь стать поваром?!
— Не знаю еще. Не определился. Мне многое интересно. В десятый пойду, а там посмотрим. Второе будешь?
— Нет, что ты? — замахала руками Лора. — Некуда! Честное слово!
— Ну смотри… А чаю-то попьешь?
— Чаю… — Лора вдруг вспомнила про свои покупки, выбежала в коридор и вернулась с коробкой ярких пирожных. Она с гордостью поставила ее на стол и сказала: — Вот! С чаем!
— Не… — Егор отшатнулся от пирожных, как от миниатюрных инопланетных монстров в прозрачном космическом кораблике, неожиданно приземлившемся на его столе. — Это очень дорого…