— Ну и что? Все равно уже куплено!
— Домой отнеси!
— Ага! Чтобы родители спросили, на какие шиши я купила?!
Егор перевел испуганный взгляд с пирожных на Лору и спросил:
— То есть… ты их без спросу купила, чтобы…
— Да! — перебила она его. — Я их купила, чтобы тайно съесть!
— Все?!!
— А сколько влезет! Так что наливай чай! Будем пробовать!
Продолжая посматривать на пирожные с тревогой, Егор принялся разливать чай. Лора распечатала коробочку, и пирожные, незащищенные пластиком, стали еще более яркими.
— А тебе не кажется, что это сплошная химия? — спросил он.
— Ну… не знаю… Мне кажется, что сверху просто что-то клюквенное… — отозвалась Лора. — И цвет соответствующий.
— Я, знаешь ли, все-таки сделаю себе бутерброд… Может, и тебе?
— Ну нет! Я из-за этих пирожных столько натерпелась сегодня, что глупо от них отказываться!
Лора вытащила из коробочки одну штуку и с наслаждением откусила немаленький кусок.
— Вкушнота… — проговорила она с набитым ртом. — Зря, между прочим, отказываешься…
Егор улыбнулся, но все равно принялся отрезать себе кусок от батона.
— Егорушка… Ты с кем там? — послышался из комнаты слабый голос.
Егор вздрогнул, и нож, соскочив с батона, полоснул его по пальцу левой руки. Кровь хлынула на стол. Парень, зажав рану рукой, крикнул:
— Да так, мама!.. Гости у меня!.. Я сейчас!..
Он сунул руку под кран, но как только он вынимал ее из-под струи холодной воды, кровь начинала хлестать снова.
— Ну надо ж как… влип… — Егор чертыхнулся, вытащил из ящика стола какую-то тряпку и замотал ею палец. Она быстро окрасилась кровью.
Лора смотрела на происходящее с ужасом. Сегодня явно был не их с Егором день. Все шло наперекосяк.
— Егорушка… надо бы уколоть… — опять раздался из комнаты слабый голос.
— Да-да… Сейчас, мам!.. — крикнул Егор, размотал испачканную тряпку и снова сунул палец под струю воды, приговаривая: — Да что за ерунда такая… Как нарочно…
— Тебе помочь? — на всякий случай спросила Лора, хотя совершенно не представляла, как она может это сделать. Егор, похоже, тоже не представлял, а потому пробурчал что-то вроде:
— Да чем ты поможешь-то? Надо ж, как глубоко саданул!
Из комнаты послышался кашель, а потом очень неприятный хрип.
— Все, Лорка! Действительно, тебе придется мне помогать, — сказал Егор, беспомощно оглядываясь на стену между кухней и комнатой, будто сквозь нее можно было что-то увидеть. — Кровь, проклятая, никак не унимается, а матери надо укол сделать…
— «Скорую», что ли, вызвать? — спросила Лора.
— Да какая «Скорая»! Не навызываешься! Сама сделаешь, не маленькая!
— Я?!! — изумилась Лора. — Я же не медсестра!
— Можно подумать, что я медбрат… — буркнул он, вытаскивая из-под воды палец, который так и продолжал кровоточить. — Видишь, не могу я!
— Можно подумать, я могу!
— Сможешь, я тебе все объясню! Пошли! — И, не слушая причитания Лоры, он направился в комнату.
В комнате на постели лежал изможденный человек с голубоватым лицом. Если бы Лора не знала, что это мать Егора, пожалуй, даже затруднилась бы определить пол больного.
— Сейчас, мам, сейчас… Все сделаем, потерпи…
Женщина издала протяжный хрип. Казалось, она задыхается.
— Так, Лорка, вытаскивай ампулу вот из этой коробочки… а рядом упаковка со шприцем…
Лоре очень хотелось запустить в Егора этой коробочкой с ампулами или клубком смотанной ленты с разовыми шприцами, но она видела, как женщине плохо и как по-прежнему набухает кровью рана на пальце ее сына. А Егор между тем продолжал руководить. Дрожащими руками Лора с трудом отпилила носик ампулы, набрала в шприц лекарство и замерла, выпустив из иглы капельку, чтобы выгнать воздух. Она понимала, что сейчас ей придется впервые в жизни всадить в человека весьма острый предмет. У нее пересохло во рту, а виски, наоборот, взмокли. Лора отдала бы все на свете, чтобы оказаться сейчас в каком-нибудь другом месте, где не надо никого колоть. Но она видела, что выхода нет. Если она сейчас не сделает этой женщине укол, она, возможно, умрет. Даже если на все плюнуть и вызвать «Скорую», медики могут не успеть. Собрав все свое мужество, Лора проговорила, едва ворочая языком:
— Надо же ее перевернуть…
— Зачем? — удивился Егор.
— Ну так ведь уколы же делают в…
— А-а-а… Нет… не обязательно… Можно в любую мышцу. Отгибай ей рукав.
Лора осторожно завернула рукав старенькой ночной сорочки на тонкой руке женщины.