— И где же тут мышцы… — прошептала она. — Она же очень худая…
— Кончай, Лорка! Коли, куда можешь, а то поздно будет! Только поглубже иголку суй, а то под кожу лекарство введешь! Вспухнет! Ну! Давай!
И Лора, зачем-то задержав дыхание, вонзила иглу в безжизненную руку матери Егора.
— Глубже, говорю, глубже! — уже почти кричал Егор. — Вот, а теперь дави лекарство! Давай, Лорочка, не бойся! У тебя все получится!
И у Лоры получилось…
Через несколько минут голубое лицо женщины слегка порозовело, она перестала хрипеть и задышала ровно.
— Вот видишь! — обрадовался Егор. — Все сделали вовремя. И кровь у меня почти унялась…
— Если бы не видела, как ты порезался, решила бы, что специально устроил мне проверку на храбрость: смогу уколоть или нет, — сказала она, улыбаясь.
— Такие, как ты, все смогут.
Лора вздрогнула и спросила, погасив улыбку:
— Какие?
— Ну… такие… решительные, волевые…
— Откуда тебе знать, волевая я или нет?
— Да у тебя это на лбу написано!
Лора машинально дотронулась до лба. Егор рассмеялся, а вслед за ним расхохоталась и Лора.
— Ну… я пойду, — отсмеявшись, сказал она.
— Пирожные забери, а то я и так в долгу!
— Куда я с ними?! А ты уже заплатил мне борщом! — Лора опять рассмеялась. — Даже у моей мамы такой не получается!
— Хочешь, научу?
— Посмотрим… — Она открыла свою школьную сумку и выложила на стол кухни подарочную коробку конфет. Чтобы предупредить вопросы Егора, сказала: — Это твоей маме. Очень хороший шоколад. И не вздумай пихать мне его обратно!
Глава 4
Не пожалеть бы тебе об этом, мадемуазель Лоран…
Львы не боятся трудностей, они способны к преодолению любых преград, особенно в том случае, если это приведет их к новым победам.
— Где ты себе этого бомжа отрыла, а Рябинина? — с таким вопросом на одной из перемен, которую Лора, как обычно, проводила в читальном зале библиотеки, к ней подвалил Мищенко. Он придвинул поближе к ней стул, положил раскрытой перед собой первую попавшуюся книгу и шепнул почти в Лорино ухо: — Вот скажи, на кой черт тебе понадобился этот интернатский замухрон?
Лора отшатнулась, с недоумением смерила его взглядом и спросила:
— Тебе-то какое дело?
— Большое, мадемуазель Лоран! С того памятного дня, как вы позволили мне содрать у вас алгебру, я все больше и больше увлекаюсь вашей персоной!
— А я твоей, Мищенко, совершенно не увлекаюсь! — рассердилась Лора.
— Конечно, конечно… Я давно уже понял, что мне дорогу перешел некто по имени Георгий Майоров.
— А это еще кто?
— Ай, нехорошо! Как можно не знать имени-фамилии своего бойфренда!
На Лориных щеках вспыхнул румянец гнева. Она догадалась, что речь идет о Егоре. Она действительно не знала его фамилии, не знала полного имени, да и бойфрендом не считала. В этом слове было что-то для нее неприятное, а для Егора — унизительное. Бойфренды, они какие? Лощеные, гламурные и кукольные, как приятель Барби Кен. А Егор был… настоящим.
— Вижу, вы догадались, о ком речь, — продолжал кривляться Мищенко. — Так вот! Вы подумайте все же, мадемуазель Лоран, не сменить ли вам вышеупомянутого Георгия на… меня. Выгода, думаю, есть.
— И какая же? — Глаза Лоры уже метали настоящие молнии.
— Ну-у-у… это вы можете узнать, только начав встречаться со мной. Может быть, попробуете? — Поскольку у Лоры уже начали раздуваться ноздри, он решил предупредить ее выпад: — Только не надо посылать меня подальше! Я и сам сейчас пойду по своим делам, а вы, мадемуазель, все же подумайте!
Закончив, Мищенко бесшумно поднялся и вышел из библиотеки. Лора, откинувшись на спинку стула, задумалась.
…Да, она встречалась с Егором почти каждый день. Вместо вокала, хореографии и прочего она либо гуляла с ним по Питеру, либо бывала у него в гостях. Она понимала, что очень скоро ее обман раскроется, родители призовут ее к ответу, и от этого свидания с новым знакомым приобретали особую важность и остроту. В их встречах не было ничего романтического. Они просто болтали обо всем, что приходило в голову, а приходя к Егору домой, Лора, как могла, помогала его матери. Ей уже нравилось делать уколы, потому что руки перестали дрожать, и радостно было видеть, как оживает лицо больной женщины, как начинают поблескивать глаза, как губы растягиваются в улыбке. Лора научилась измерять давление и готовить особые отвары. Однажды, когда ей пришлось остаться с Марией Антоновной вдвоем, поскольку Егор побежал в аптеку, женщина спросила:
— Лорочка, скажи, ты так помогаешь мне, потому что тебе нравится мой сын?