— Да уж, Микото и все остальные дурнушки возле неё меркнут и бледнеют, — важно подметил Какузу, который до этого момента предпочитал не высказывать своего мнения по поводу розоволосой девчушки. Учитывая его нелюдимость и ненависть к таким шумным мероприятиями, удивительным был сам факт того, что Яку заговорил.
Пейн пожал плечами, идя рука об руку с не менее поражённой Конан. Он сузил глаза, впиваясь взглядом в спину Сакуры и норовя вот-вот прожечь в ней дырку.
— Что тут сказать… — тихо отозвался Тендо. — Мы имеем дело с настоящей дурнушкой.
— Если верить воспоминаниям Мадары, то Мито Узумаки была такой же, — вставил своё слово Сасори, снова погрузившись в игру на телефоне. — «Она была то нежной, то злой и неукротимой, как море», — процитировал Но Акасуна, вспомнив строчку из дневника первого Учиха.
— Мито не вела народ, — задумчиво проговорил Кисаме.
— И Мито не любил никто, кроме самого Мадары, — в унисон дополнили Зетцу.
— Она либо вознесёт нас, либо погубит, — Нагато не удержался и выразил мысль, которая уже давно не давала ему покоя.
— Не померла бы она раньше времени, — закатила глаза Конан, признавшись, наконец, самой себе в том, что Харуно — важная фигура на шахматной доске. По крайней мере многим важнее её самой.
Ближайшее Окружение без приключений добралось до балконов и смогло наконец расслабиться. Никаких собраний и заседаний не планировалось, а посему они с чистой совестью наполняли бокалы вином, мартини и виски и наслаждались такой диковиной штукой, как алкогольное опьянение.
Сакура с Дейдарой, отказавшись от всех услад этого вечера, отлучались на полчаса, дабы рассказать друг другу все важные события, произошедшие за время полугодовой разлуки. Их разговор занял бы целую вечность, если бы им дали такой шанс. Однако Учих замучила ревность, и они насильно оторвали лучших друзей друг от друга. Чёртовы собственники!
Теперь чёртова дюжина снова была в сборе.
Пили мафиози не спеша, довольствуясь приятными разговорами, выступлениями на сценах и музыкой. До двух часов ночи во всеобщей беседе участвовала и троица. Итачи, Саске и Сакура старались, так сказать, следовать стадному инстинкту, который подсказывал им веселиться в кругу компании.
Как только стрелки часов перевалили за три часа ночи, братья Учихи с дурнушкой решили потихоньку возвращаться домой. И дело было не в усталости, а в том, что и они были в убитом состоянии. Ни то на радостях, ни то на восторгах, троица поняла, что напилась до безобразия. Сдерживая позывы уйти в отрыв и каким-то чудом сохраняя видимость адекватного состояния, они попрощались со своим Ближайшим Окружением и на ватных ногах направилась к выходу.
— Та-а-ак! — выдала Сакура, которую за руку тянул Итачи в сторону выхода. Девушка изловчилась и со стойки захватила две бутылки Jack Danielʼs. Не упускать же зазря возможность забрать ещё немножко бухла!
— По-моему, они в дрова, — подытожили Зетцу в унисон, которые единственные из всей веселой и налакавшейся компании не выпил ни грамму.
— Оставь их в покое, — невнятно пробубнила Конан, внезапно встав на защиту своих начальников и дурнушки. — Пусть в кои-то веки повеселятся. Они и так последнее время себе пить не позволяют…
— И то правда, — зевнул Хидан, опустошая бутылку вина. — Пускай себе… милуются.
***
Их привез домой личный водитель Дейдары, которого блондин так щедро одолжил на часок-другой. Сакура поблагодарила добропорядочного мужчину за рулем, схватилась за свои две излюбленные бутылки и полезла вслед за братьями из салоны автомобиля. Пока та совершала опасные «манёвры», платье задралось выше некуда, оголяя бёдра и попу.
— Сакура-сама, не упадите! — заботливо предупредил водитель, который старался не пользоваться положением и не смотреть на интимные места. Однако предупреждать было уже поздно.
Если бы не Итачи, который за лямки платья успел поймать летящую вниз головой девушку, то Сакура бы разбила Jack Danielʼs и заодно своё милое личико. Харуно, в знак глубочайшего уважения и благодарности, приложила руку к сердцу и отвесила низкий поклон. Этими своими незатейливыми движениями она вызвала на щеках Итачи румянец смущения.
Саске, подоспевший почти (главным словом здесь является «почти») вовремя, услужливо захлопнул дверцу автомобиля, и указательным пальцем тыкнул в сторону дома.
— В дорогу! — объявил он, но не успела Сакура и шагу лишнего сделать, как вдруг поняла, что подол платья прижало той самой треклятой дверцей.
— Откро-о-ой! — попросила девушка, не понятно к кому обращаясь. На зов откликнулся Итачи, который не придумал ничего лучше, чем нагнуться и порвать красивое платье.
— Теперь… те-бе ничего не будет меша-ать! — довольный собой, проговорил старший Учиха, перехватив одну из бутылок и поместив во внутренний широкий карман пиджака.
Саске последовал его примеру, тем самым освободив руки девушки. Однако убирать за пазуху Jack Danielʼs младший Учиха не спешил.
Опустив одну руку на талию Сакуры, где уже, как оказалось, покоилась рука Итачи, он зубами открыл крышку и отпил совсем немного. Бутылка пошла по рукам: сначала милой девушки, а затем и главы семьи Учиха и, сделав круг, вернулась к своему обладателю.
— Ну… пой-й-дёмте! — торжественно протянул Саске, махнув рукой в сторону крыльца и пролив немного алкоголя себе под ноги, и целеустремленно направился вперёд.
Вся троица шаталась, норовя вот-вот упасть куда-нибудь в кусты роз. На шум и гомон из своей сторожки вышел сторож, который только и мог, что растерянно наблюдать за тем, как хозяева дома еле-еле душа в теле бредут к входной двери.
— Бог им в помощь! — перекрестившись, пробубнил себе под нос низкорослый мужичок и зашагал восвояси.
Верно, бог им помог, ведь братья со своей дурнушкой всё-таки дошли до победного конца. С лестницей пришлось, правда, попотеть, но в остальном всё прошло довольно гладко, включая и приключения с замочной скважиной. Этот «уровень» проходил Саске, который героическими усилиями искал подходящий ключик. Это было равносильно тому, чтобы добраться до «босса» в какой-нибудь игре и пытаться его одолеть.
Итачи с Сакурой стояли позади, опустошая открытую бутыль с Jack Danielʼs. Учиха, мало что понимающий из плывущих перед глазами картинок, за талию обнимал дурнушку, притягивая её к себе ближе. Желания, ютившиеся в его трезвом сердце, теперь вырвались наружу в пьяном угаре. Харуно утыкалась носом в его грудь, закрывая глаза и силясь не уснуть прямо на крыльце.
— Ну… что ты-ы та-а-ак долго? — недоумевал Итачи, запивая ожидание алкоголем.
— Сам бы… попробо-овал, ум-ник! — заикаясь, проворчал Саске.
— Ты со-о-о своим членом так… эм… же управля-я-я-ешься, что ли?!
— Н-е-ет! — оживилась девушка. — С ни-и-м он управля-я-ется отлич… ик!.. но!
— Открыл! — радуясь, как младенец, объявил Саске, дёрнув ручку и ввалившись в пустой дом.
Благо они отпустили всех домработников на выходные, и те не увидят того кошмарного состояния, до которого троицу довело пренебрежительное отношение к алкоголю.
Младший Учиха обернулся и протянул руку девушке, стоявшей в обнимку с Итачи. Будь Саске трезвым, то обязательно возмутился бы или, по крайней мере, остался бы в недоумении. Однако Jack Danielʼs смягчал все острые углы противоречий в их любовном треугольнике и сохранял отличное настроение.
Сакура каким-то чудом сделала шаг вперёд, дотянулась до руки своего официального молодого человека и вместе с Итачи пошла следом за младшем Учихой. Опять же — лестница стала им преградой. Глава семьи Учиха попытался первым пройти это нелёгкое испытание, но сдался на пятой ступеньке и направился обратно. На последних секундах его ноги всё-таки запутались, и Итачи непременно упал бы, если бы Саске не подхватил его восемьдесят килограмм.
— Спас-с-сибо! — выпалил старший Учиха, похлопав по спине брата.
Тот весело засмеялся.
Троица, оправившаяся от неудачи, последовала в игровую, по дороге сметая всё на своем пути: срывая занавески, опрокидывая столики и снимая картины не весть из каких побуждений. Всё это время их помощником и верным соратником был Jack Danielʼs, служивший им отличную службу.