— Кошмар какой, — сонно протянув Итачи, потирая глаза.
— Голова раскалывается, — простонал в ответ Саске. — Ни хрена не помню…
Видимо, братьям Учиха было далеко не до Сакуры, которая так старалась не вывалиться из шкафа и не набедокурить ещё больше, чем уже набедокурила.
— Аналогично…
— Как мы вообще до дома-то добрались? — поинтересовался Саске как бы между прочим.
— С горем пополам, видимо, раз мы ни черта не помним.
— А где Сакура?
— Наверное, в своей комнате… не уверен, — Итачи поморщился, припоминая что-то такое, от чего волосы должны были встать дыбом. Однако головная боль притупляла чувства, ставя на первый план животные потребности в утолении голода и жажды.
— А почему мы голые? — продолжал недоумевать Саске.
Сакура напряглась, как струнка, чувствуя, что балансирует на острие ножа.
— Потому что пить надо меньше, — недовольно буркнул Итачи и поднялся на две свои ноги, всё ещё пошатываясь из стороны в сторону. Он даже мысли не допускал о возможно совершенном половом акте между ними троими. Принцип «Нет человека — нет преступления» сработал на отлично.
— Ну и куда ты? — вдогонку спросил Саске.
— За аспирином и бутылкой пива.
— Бо-о-с! Я с тобой! — Учиха-младший чуть ли не на четвереньках поспешил вслед за братом, дабы опохмелиться.
Как только Учихи скрылись за горизонтом, Сакура неловко вывалилась из шкафа и, прихрамывая на одну ногу, поспешила скрыться с места преступления. Чем быстрее она окажется в душе, тем скорее она сможет освежить память и сделать какие-то выводы. Хотя, на самом деле, и освежать-то было нечего. Случилось то, что случилось, и у Харуно в голове не укладывалось, как она смогла пойти на такое (даже будучи в пьяном состоянии!).
И самое страшное в том, что призовое место в номинации «Пьяная ночь» занимало полное отсутствие контрацептивов. И если номинация, действительно, существовала в этой безумной реальности, то у дурнушки могут появиться серьёзные проблемы…
========== Глава XXII. ==========
Ни одного упоминания о той безумной ночи, проведённой без каких-либо моральных правил, угрызений совести или, банально, средств предохранения. Ни одного упоминания за две с лишним недели!
Не сказать, чтобы Сакура была уж очень сильно огорчена провалам в памяти её (что уж теперь греха-то скрывать) сексуальных партнёров. Делать вид, что ничего не произошло, и, что самое главное, верить в это — как раз в духе Харуно. Не особо давил на неё и сам половой акт как таковой. Она даже толком не осознавала, что стала невольной нарушительницей негласного правила отношений: «Не изменяй!». Возможно, причина этого безразличия к тонкостям свершённого греха таилась в грызущей её мысли. Страшной и невыносимой мысли, преследующей её по пятам…
«Прошло уже две недели, Сакура, — говорила себе дурнушка. — И никаких симптомов не последовало. Всё обошлось».
Но червячок внутри неё никак не желал помирать от гадких аргументов и доказательств со стороны Харуно. Он продолжал шевелить её извилины, заставлял вспоминать конкретные детали и искать в поисковике браузера ответы на волнующие её вопросы…
Скрывать своё подавленное настроение и долгие задумчивые взгляды было раз плюнуть, учитывая, сколько вкалывали трудолюбивые братья Учиха. Вечно занятые, они с головой уходили в работу. Не удивительно, что ни Итачи, ни Саске не считали нужным уделять провалам в памяти должного внимания. Они оба свято верили, что по возвращению домой ничего сверхъестественного не случилось. То бишь Сакура пошла в свою комнату спать, а братья благополучно расположились в игровой.
Хотя, как казалось Харуно, Итачи помнил кусками события беспокойной ночи, но загубил эти картинки в голове железным принципом — нет человека, а, значит, нет преступления. К тому же дурнушка предпочла разговорам по душам гордое молчание. Наверное, потому глава семьи Учиха и не дёргался лишний раз, променивая волнительные размышления на глубокий сон или утомительную работу.
Саске же, как оказалось, не помнил практически ничего, начиная с первой рюмки водки. Его долгое воздержание от алкоголя сделало своё паршивое дело и, как следствие, сохранило целым и невредимым его веру в святую преданность и непорочность помыслов своей любимой девушки и родного братца.
Исходя из всего этого, Сакуре приходилось мириться с реальным положением дел в жутком одиночестве и перевариваться в собственном соку. И если первая неделя проходила в относительном спокойствие и затишье, то начало третьей сопровождала целая буря эмоций. Томясь в ожидании конкретного ответа на все вопросы, Харуно ни разу даже не обдумала вариант покупки обыкновенного теста на беременность.
Верно, если бы она зашла в аптеку и купила эту чёртову коробочку, то непременно бы сошла с ума. Если уж умирать, так с честью, а не трусливо бросаться под пули однозначности. Такова была стальная логика дурнушки семьи Учих.
Однако вся эта блаженная неизведанность превратила Сакуру в ходячего мертвеца, совсем не моргающего и не реагирующего на внешние раздражители. Благо хоть сегодня, в выходной день, она не заперлась по обыкновению в своей комнате, а вышла на прогулку в город.
Если уж на чистоту, то Харуно попросту трусливо сбежала из дома от решивших сегодня отдохнуть братьев Учих.
Оставив на холодильнике записку, в которой лаконично объяснила причину своего отсутствия, мол, решила пройтись по магазинам, тыры-пыры, трали-вали, и спозаранку скрылась на самой окраине Мортэма — в самой чащобе спального района с его переулками, дворами, детскими площадками и киосками с мороженом. В спешке заодно забыла и телефон, и деньги, и сумку. То бишь вышла налегке с мелочью в кармане, дабы поймать маршрутку на шоссе и благополучно добраться до какого-нибудь укромного уголка Мортэма. Возвращаться за забытыми вещами не стала…
До самого обеда Сакура просидела на лавочке в каком-то из многочисленных облезлых дворов, наблюдая за детьми и их матерями. Кто-то был вполне счастлив и материально обеспечен по меркам этого захудалого городка. Кто-то — до безобразия несчастен в этом плане, в обносках, но всё равно с улыбками на лицах. Несчастных же можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Конечно, родись у Сакуры ребёнок, он никогда не будет знать нищеты. В его распоряжении окажется всё, что может пожелать себе среднестатистический ребёнок, и даже капельку больше. Лучшие игрушки, лучшая одежда, лучшие игровые площадки… Харуно печально усмехнулась, подумав, что вполне может обзавидоваться этому ещё не рождённому счастливчику. Что-что, а недолгое детство обещает быть потрясающим.
Но стоило дурнушке ненадолго окунуться в счастливые фантазии, как червячок в её голове начал шевелиться, вызывая предательские слёзы. Сакура мотнула головой и утёрла влагу с глаз.
Время перевалило за третий час дня. Несмотря на осеннюю пору, солнце припекало — упаси боже. Бабье лето в этом году выдалось чересчур жарким, и Харуно даже в одной футболке чувствовала, как обгорают ещё аристократично бледные ручки.
— Ну, как проходит шопинг? — усмехнулся кто-то позади, отчего Сакура судорожно вздрогнула и оглянулась.
Как ни странно, она была даже рада увидеть Итачи, смотрящего на неё поверх чёрных солнцезащитных очков. Он был одет в повседневную одежду — бежевая поло, чёрные облегающие джинсы, рваные на коленях, и в дорогущих найковских кроссовках. Волосы убраны в высокий пучок. Руки важно заведены за спину.
— Да я… решила прогуляться, — в своё оправдание промямлила Сакура, отодвигаясь и освобождая для Учихи место на лавочке.
— Прогуляться в ста километрах от торгового центра? — следом усмехнулся брюнет, усаживая свою пятую точку на горячую лавку. — Если врёшь, то ври правдоподобно, а если не умеешь лгать — не лги. Это мой урок тебе на сегодня, — и он потрепал Сакуру по голове, совсем как маленькую девочку.
Дурнушка в ответ расщедрилась только на печальную улыбку. Попытки скрыть свои эмоции не обвенчались успехом.