— Но!.. — слабо протестовали опаснейшие мафиози мира, всё-таки боящиеся вставлять слово лишнее поперёк воли медсестры. — Вы…
— Да-да, я, — паясничала горластая женщина, толкая мужчин в спины.
— Вы не посмеете! — Саске, разгорячённый и взволнованный, зловеще вознёс палец к потолку, дабы произнести последнее предупреждение и дать последний шанс на исправление.
— Ага, не посмею, — кивнула та в ответ и захлопнула дверь прямо перед носами высокомерных Учих, оставив их в полном недоумении.
Сакура была удивлена не меньше. Пожалуй, эта наглая бабёнка была одной из первых и, верно, последних ныне живущих людей, осмелившихся перечить воли заносчивой мафии. Пока медсестра заполняла пустоты в регистрационной бланке, Харуно лупила на неё свои зелёные глазёнки и пыталась опомниться от происходящего.
В голове была масса вопросов, которые девушка попросту боялась задать незнакомке, чтобы не накликать на себя беду. Она умудрялась сидеть в стойке «Смирно!» и совсем не шевелиться, не дышать и не шуметь.
Когда медсестра закончила свои дела, она важно подняла с насиженного «тёплого» местечка свою пятую точку и невозмутимо глянула на Сакуру. Последняя напряглась, как струнка, и неотрывно смотрела на женщину пожилых лет с густой проседью, мудрыми тёмными глазами и морщинками, разбросанными по всему лицу. Медсестра так долго и внимательно смотрела на дурнушку, что, казалось, вот-вот прожжёт дыру в её ромбике на лбу.
— Ну, что, деточка, своих ухажёров пугать вздумала? — наконец сказала она, разрядив атмосферу. Сакура смогла вздохнуть с облегчением и немного расслабиться.
Фурофоки оказалась не такой страшной, как изначально могло показаться. Женщина вдруг подобрела, а на её сморщенном, как финик, лице появилась милая приветливая улыбка. Видимо, Саске с Итачи ей пришлись не по нраву, раз она так жестоко с ними расправилась.
— Я… — как будто бы в своё оправдание начала Сакура и замолкла.
— Задержка?
— Угу…
— А теперь ещё и тошнит, — кивнула Фурофоки. — Раз в обморок падаешь, значит, нервничаешь. А тебе не надо бы нервничать. Сама понимаешь, в каком ты положении… — последнее слово женщина как бы выделила интонацией, сделала на нём ударение. — Я тебе витамины пропишу и постельный режим. Отдохнёшь и будешь здоровой, как огурчик. Выносишь своего молодца, родишь, и всё будет у тебя хорошо.
Сакура вдруг замотала головой из стороны в сторону, пытаясь остановить непрекращающийся поток слов, которые в её голове никак не складывались в смысловые предложения. Для неё всё это было надуманным бредом, сказкой или сном, возможно. Но всякую вероятность, что происходящее вполне реально и материально, дурнушка принимать никак не хотела.
— Вы им что-нибудь сказали про это? — поспешно спросила Харуно, у которой сердце забилось, как ей казалось, в тысячи раз быстрее.
— Нет ещё, сама сообщишь такую радостную весть муженьку, — довольно кивнула Фурофоки, уверенная на все сто процентов, что зачатый ребёнок желанный и планированный.
— На каких сроках рекомендуется делать аборт?
Фурофоки резко остановилась и недоверчиво глянула на взволнованную девушку из-под планшета, на котором старательно выписывала название необходимых витаминов для беременных. И без того узкие глаза сузились до невероятных масштабов, и женщина важно цыкнула, отложив все вещи в сторону и подперев бока кулаками.
Конечно, не в её компетенции было совать свой нос в чужие дела, но этот случай был исключительным. Фурофоки никогда не слыла чрезвычайно любопытным человеком и всегда ограничивала свою любознательность вежливым стандартным вопросом: «Как у вас дела?» Однако женщина, хоть и не сведущая о выборе пациентки спутника жизни, но прекрасно видела, что семья, безусловно, получится благополучной и полноценной. За этими людьми она как за каменной стеной. И Харуно ли жаловаться и сетовать на жизнь, что, мол, кормить и одевать не на что: зарплата мизерная. К тому же Фурофоки, как мудрая, с чрезвычайно хорошо развитой интуицией, была уверена, что Сакура вполне счастлива в союзе с одним из них. Так в чём проблема? Зачем убивать невинного ребёнка и гробить своё здоровье?
— Извини? — переспросила женщина, не шевелясь. — Я не ослышалась?
— Нет, — дрожащим голосом подтвердила Сакура и стыдливо опустила глаза. Аборт, по мнению девушки, стал единственным выходом из сложившейся ситуации. Иначе она утонет во лжи и несчастье, с чем было слишком тяжело смириться.
У Фурофоки на кончике языка вертелось столько вопросов, однако вместо этого она взяла планшет и принялась что-то усердно писать, изредка посматривая на угнетённую мыслями Сакуру. Девушка тем временем медленно поднялась с лежанки, обулась и накинула на плечи кофту, так заботливо привезённую из дома Саске.
Фурофоки без лишних комментариев отдала три листочка. Сакура неспешно пробежалась глазами по каждому и вопросительно глянула на медсестру.
— На одной список витамин для беременных. На второй телефон неплохого гинеколога. Правда, он в Витэме работает, но ничего — с финансами твоих кавалеров несложно устроить небольшую поездку. А третью отдашь своим мафиози. Я написала, что у тебя пищевое отравление, и прописала постельный режим.
Сакура благодарно кивнула и вышла из кабинета, заблаговременно спрятав первые два листочка в заднем кармане джинсов. Учихи, всё это время не находившие себе места, встретили Харуно полным молчанием. Они мигом отобрали у неё справку и принялись внимательно читать каждое корявое слово, написанное лечащим врачом их обожаемой дурнушки. Следом, без лишних вопросов, они подхватили сорок килограмм своего счастья и повезли домой, чтобы та как следует отдохнула и выспалась после тяжелого дня духовных скитаний…
***
— Сакура Харуно! — позвала вышедшая из кабинета ассистентка врача.
Харуно подскочила на месте, но не встала, с глупым и безнадёжным выражением лица уставившись на девушку своих лет. Тёмные глаза и волосы, маска, натянутая на лицо, и белые медицинские перчатки. Она вопрошающе смотрела на дурнушку и ждала, когда обездвиженная своими личными призраками Сакура подаст признаки жизни.
— Вы Сакура Харуно? — с нотками раздражения спросила ассистентка и напряглась, когда ответа вновь не последовало.
Рядом с Сакурой сидела совсем молоденькая пара, держащаяся за руки и смотрящая на Харуно, как на тонущего в луже бедолагу. Они оба были бледнее самой смерти и ждали очереди, хотя явно не хотели здесь вообще находиться. Им было, дай бог, лет по шестнадцать, и девчушка, от начала и до конца понимающая состояние розоволосой подруги по несчастью, неуверенно коснулась её плеча и вытащила дурнушку из бурлящей реки мыслей.
Харуно снова вздрогнула и глянула на девчушку, которая своими большими, совсем ещё глупыми и полными страха глазами смотрела ей глубоко в душу и, видимо, всё понимала без слов. Сакура с каким-то отчаянием взяла её ладонь в свою и захлопала ресницами. Ассистентка цыкнула и раздражённо буркнула:
— Даю вам пять минут, — и захлопнула дверь. Несмазанные петли взвизгнули, и у Харуно по спине поползли мурашки.
— Моэги, — окликнул девчонку её молодой человек и хотел было одёрнуть застывшую без пяти минут мать его не родившегося ребёнка, но та пресекла попытку печальным взглядом.
— Тебе необязательно делать это сегодня, — проговорила новая знакомая и несильно сжала руку Сакуры. На её бледном подростковом личике мелькнула слабая ободряющая улыбка, но следом растворилась в грустном ожидании своей очереди.
Харуно показался удивительным тот факт, что слова малолетки неким образом сумели успокоить её. Бьющееся сердце замедлило свой быстрый ритм, а белый шум в ушах сошёл на нет.
Не обязательно делать это сегодня. Но когда? Сакура задавалась этим вопросом снова и снова, а время беспрестанно вело свой отчёт в обратную сторону. За пару секунд она должна сделать выбор, который не осилила за предыдущие несколько дней. Безысходность и страх перед будущим привел её сюда, а теперь толкает уйти отсюда. В чём смысл ждать? Почему это детоубийство не может свершиться прямо сейчас? Ведь нет сомнений в том, что оно должно свершиться. Рано или поздно.