Это место, находящееся меж горами, захватывало дух. Девушке даже показалось, что она попала в сказку и вот-вот встретит здесь всех диснеевских принцесс в комплекте с их потрясающей реальностью, наполненной красками, невинностью и неповторимой красотой.
Как только Дейдара пересёк первый холм, у Харуно отвисла челюсть. Ей открылся пейзаж, который потряс бы сердце и воображение любого художника, писателя-фантаста и музыканта. Действительно, творческие люди продали бы душу Дьяволу, лишь бы увидеть эту красоту своими глазами и побывать в этих зачарованных местах часок-другой.
Это место находилось в низине, которую со всех сторон окружали высокие горы. Зелени здесь было в изобилии: и цветы, и деревья, и кусты. А подле громадного здания вовсе произрастал невероятных масштабов сад, которому мортэмовский малюсенький «огородик» перед домом Учих мог бы обзавидоваться. Этот сад образовывал целые лабиринты и даже маленькие беседки, чьи каркасы целиком и полностью состояли из изогнутых ветвей диковинных деревьев, а черепицы — из их густой листвы или вьюнков.
Но, как уже мельком было упомянуто выше, помимо потрясающей природы здесь было кое-что значимее, а именно: ужасающих размеров целый дворцовый комплекс. Постройки, принадлежавшие рукам самых талантливых архитекторов мира, как бы смыкались и срастались друг с другом и образовывали цельные стены как будто бы средневекового городка. Сложно было наверняка сказать, сколько именно здесь было зданий и сколько времени угробили на строительство эдакой махины.
Харуно понятия не имела, что находилось внутри стен этого дворцового комплекса, но издалека она могла сказать точно, что за один день она его не обойдёт. Из-за невообразимой красоты зданий высились башни, а из самой середины «городка» виднелся купол центрального Дворца.
Чем ближе Lamborghini Veneno Roadster подъезжала к Дворцу, тем более отчётливее Сакура различала горгулий и саламандр, грифонов и химер, восседающих на кровлях и парапетах. Разнообразные мифические существа, названия которых дурнушка даже не слыхала, как будто являлись стражами этого места. Они лазали по окнам, прятались под самыми крышами и спускались к основаниям зданий. Казалось, все эти чудовища были живее всех живых и ждали случая, чтобы напасть на любого, кто слаб телом и духом. Тысячи скульптур и гравировок, выступов и изваяний — чего только не было на внешних стенах. И ни одного идентичного местечка! Ничего не повторялось. Каждый участок — единственный в своём роде. А объединяло всех чудовищ и каждый кирпичик — цвет. Все было сплошь чёрным, тёмно-серым или грязно-синим. Да ещё и лучи солнца падали на Дворец таким образом, что казалось, будто бы он излучал черноту, совсем как черная дыра, засасывающая звёзды.
— Боже… — только и вымолвила Сакура, прилипнув носом к лобовому стеклу.
— Как я понимаю, Итачи с Саске даже не рассказывали тебе про это место?
Харуно медленно покачала головой из стороны в сторону, трясь носом о стекло. Она не могла отвести взгляда от этой чарующей красоты.
— Это неудивительно, — пожал плечами Дейдара. — И я сам-то здесь был всего раз в своей жизни.
— Что это за место?
— Чёрный Дворец, — благоговейно прошептал блондин. — Дворец, построенный Обито и Рин Учихами для своего племянника. Они хотели погрузить Итачи в сказочный мир, о котором он, возможно, мечтал. Но не успели. К сожалению, эти добрые люди погибли до того, как успели преподнести Дворец как подарок на пятилетие своему воспитаннику.
— Господи… сколько же сил и времени ушло на строительство?..
— Пять лет. Грандиозное строительное началось в тот момент, когда Обито и Рин узнали, что Микото ждёт ребенка. Работало здесь около трёх тысяч рабочих и около двух сотен архитекторов. Работа не останавливалась ни на минуту. Это целый дворцовый комплекс, рассчитанный на одновременное проживание здесь более восьмисот человек. Внутри около трёх улиц, окружающие один большой Дворец, со стороны больше похожий на собор.
— Это же богохульство — жилое помещение в виде собора… — приподняла брови Сакура, которая, несмотря на своё окружение, была верующим человеком.
Дейдара пожал плечами уже в который раз и чуть тише ответил:
— Если быть до конца откровенным, то изначально этот Дворец хотели назвать Небесным Дворцом. И отсылка здесь была не к красоте здешних мест, а к обожествлению смертного человека. К тому же во всём дворцовом комплексе очень много религиозного подтекста. Так как Учихи ярые атеисты (причём Обито был в числе первых, кто отрицал всякое существование божественного начала), было решено не то чтоб обсмеять веру, а как бы подчеркнуть, что, мол, Бог — есть существо земное и оно перед вами в образе нашего племянника. Например, при входе в основной Дворцовый Собор или, как сейчас его называют, Пристанище Учих, есть надпись: «Дому твоему подобает святыня Господня в долготу дней». Эта надпись позаимствована, кстати говоря, у Михайловского замка в Петербурге, который принадлежал одному из российских императоров — Павлу Романову. А на одном из колодцев есть гравировка, которая гласит: «Так положил Иисус начало знамениям в Кане Галилейской и явил славу Свою, и уверовали в Него ученики Его».
— Это отсылка к тому, как Иисус превратил воду в вино? — уточнила Сакура, надеясь, что правильно вспомнила фрагмент из библии.
— Да, — подтвердил Дейдара. — Кроме того, под Дворцом есть своя система канализации и водоснабжения. И на крышках люков надпись: «Lasciate ogni speranza, voi chʼentrate». То бишь «Оставь надежду, всяк…
— … сюда входящий», — закончила за него Сакура.
— Ну, а цветовая гамма подразумевалась изначально кардинально другой — голубая с золотом окантовка по белому. Так как камень для строительства добывали здесь неподалеку (и все они тёмного оттенка), то было решено уже позже всё перекрасить. Одним словом, богохульства в Чёрном Дворце хватает сполна. После смерти Рин и Обито очень многие говорили, что именно неверие их и погубило. Хотя, как по мне, так погубили их Хьюго. Но вот все эти отсылки к божественному началу Итачи и вправду излишни.
— Ого… — только и произнесла Сакура, затаившая дыхание на время рассказа. — Так почему Дворец назвали Чёрным?
— Во-первых, из-за смерти Рин и Обито. Мол, всё это было из-за их пренебрежения к Господу. Сразу начали травить байки насчёт того, что во Дворце происходит чертовщина, и «никакой он не Небесный, а самый настоящий Чёрный». Во-вторых, потому что произошла путаница и архитекторы, получившие полную свободу воли и действий после смерти заказчиков, решили дополнить своё творение не белыми и голубыми тонами, а чернотой. Это была их изначальная задумка, ведь, по их же словам, «нельзя совмещать несовмещаемое». То бишь сатанизм останется с сатанизмом, чернота — с чернотой. Отсюда же произрастают корни третьей причины: когда солнце встаёт на востоке и заходит на западе, то Дворец со стороны выглядит как чёрное пятно, что ты сейчас и наблюдаешь даже в свете полуденного солнца.
— Почему Итачи с Саске никогда мне не рассказывали про это место? Они разве сюда никогда не ездят?
— Ну, начну с того, что Итачи после смерти Обито и Рин поместили именно сюда. Чуть позже, когда Фугаку позволил Итачи взять братца на воспитание, то и Саске привезли именно в Чёрный Дворец. Здесь прошло их детство и юношество. Здесь же они получили своё образование. Итачи в стенах Дворца обзавёлся Ближайшим Окружением и начал свой бизнес, очерствел и потерял всякую страсть к жизни, а Саске — стал капризным ребёнком, который только и требовал внимания брата. Они окончательно покинули это место, когда Итачи стукнуло шестнадцать, и больше никогда сюда не возвращались…
— А… — хотя было что спросить Харуно, но Дейдара поспешно остановил её взмахом руки.
— Саку, я не совсем ас в их биографии. Я знаю только сухие факты и не более. Если хочешь узнать подробности, то спрашивай у них…
Девушка печально улыбнулась, положила руку на живот и снова припала щекой к лобовому стеклу, продолжая осматривать Чёрный Дворец.
***
Саске провёл рукой по гравировке и в который раз уже прочитал: «… ибо они едят хлеб беззакония и пьют вино хищения…» Эта выдержка из библии казалась ему до безобразия глупой и недостойной висеть перед входом в столовую. Край мраморной таблички был опалён и крошился. К эдакой разрухе целиком и полностью был причастен младший Учиха, у которого с самого детства чесались руки раз и навсегда избавиться от этой злосчастной библейской строчки.