Из влажных рук Саске выскользнула катана и с шумом упала на кафельный пол. Брюнет равнодушными, уставшими глазами уставился на свои ладони, гадая, когда уже закончится весь этот кошмар. Вытворять такие вещи без Сакуры было многим проще, но с ней ответственность достигала своего пика. Её нельзя подставлять под удар. Необходимо следить за тем, всё ли с ней в порядке. И совсем невозможно рискнуть своей жизнью, зная, как расстроится дурнушка.
Раненого Куро поддерживал слегка запыхавшийся Широ. А Пейн, притащивший из дальнего угла железную табуретку, сидел на ней неподвижно, сутуля спину и не отводя глаз от мёртвой точки. Остальные молча наблюдали за тем, как Итачи возится с Сакурой, как с малым ребёнком.
— В кухонных лифтах умещается только один человек. Сейчас вниз спустился Нагато. Он тебя там встретит. Держись его. Мы все по очереди скоро спустимся.
— Хорошо, Итачи, — шепнула в ответ Сакура.
Прежде чем Итачи помог дурнушке залезть в узенькое пространство, называемое грузовым лифтом, он большим пальцем стёр с её лба кровавые разводы. А затем Хидан вновь нажал на кнопку и отправил Сакуру в погреб.
— Я слишком стар для таких развлечений… — буркнул Кисаме, как только грузовой лифт звуком оповестил всех, что Харуно благополучно добралась до места дислокации.
— Тебе двадцать пять лет, — напомнил ему Саске, вызывая лифт обратно.
— В шестнадцать такие нагрузки были плёвыми, а сейчас я еле передвигаюсь.
— Значит, на пенсию пора.
— Вот-вот… — устало вздохнул Кисаме, потирая затёкшую шею.
Громкий гудок, и вот лифт вернулся на родину. Следующим пассажиром оказался Пейн, напоследок выслушавший от Хидана шуточку про расквашенное личико.
В ответ Пейн только закатил глаза и «умотал» в погреб.
Вернувшаяся Конан похвасталась умытым лицом и отправила всех остальных чумазых товарищей немедленно к умывальнику. Негоже чистоплотным мафиози расхаживать с чужой кровью на своих смазливых личиках.
Вскоре из глубин кухни с сеточкой на мокрых волосах вернулся Дейдара. В руках он нес набитые фруктами и овощами корзинки. Члены Ближайшего Окружения набросились на еду, как оголодавшие жители блокадного Ленинграда на хлеб.
— Ты помылся где-то, что ль? — с набитым ртом спросил Хидан, наблюдая наиудивительнейшую картину: самый замаравшийся в крови головорез, в конце концов, оказался чище всех.
— Типа того.
— Публика требует подробностей, — усмехнулась Конан.
— Ну, там лейка для промывки мяса. Ну, вот я и подумал: что теперь грязным ходить, что ли? …
— А одежду где нарыл? — засмеялся Кисаме.
— С мертвеца снял, — безмятежно пожал плечами Тцукури.
— Совсем не брезгует… — восхищённо выдал Саске, взяв из корзинки ещё один помидор.
За время их разговора в погреб успели спуститься Итачи и братья Зетцу.
— Женщин вперёд, — театрально поклонился Хидан, уступая дорогу Конан.
— Я на тебя сейчас Дейдару натравлю, и он тебе трахею зубами обглодает за излишнюю вежливость, — с улыбкой выдала Конан, и Тцукури показательно клацнул зубками.
Пепельного блондина даже передёрнуло от жутких воспоминаний.
— Как ты вообще с этим живешь? — обратился он к Дейдаре.
— Как-как — просто, — лучезарно улыбнулся он.
— Ты безумец…
— Не более, чем Зетцу, — задумчиво протянул Какузу, доедая киви.
— Ну, нет!
— Да, Кисаме, да. Просто сегодня Широ сражался без братца, а вместе они жуть наводят.
— Поодиночке они многим слабее, — вставил Саске. — А вместе всё равно не настолько мерзкие, как Дей.
Блондин весело усмехнулся и перед тем, как спуститься вниз, проговорил:
— Не такой уж я и мерзкий!
— А что насчёт Конан? — оценивающе начал Хидан. — У меня волосы дыбом от этой женщины!
— Конан как Конан, — ответил Кисаме, который знал синевласку с самого детства. — Она всегда была такой.
— Кровожадной?
— Я бы сказал… сильной.
— А, что, раньше кровожадных замашек не наблюдалось? — спросил Саске, готовившийся к отбытию.
— До того, как убили её родителей, нет.
Следующим вниз спустился Какузу, оставив Хидана и Кисаме ждать своей очереди.
— Я, бл*дь, первый! — весьма эмоционально воскликнул Хидан. — Я и так долго уже тут х*и пинаю.
— Да вали. Мне без разницы…
Знай Кисаме, что случится через секунду, не за что бы на свете не стал говорить эти поспешные слова. В запертые умницей Конан двери начали беспрестанно надалбливать кулаками. Послышались воинственные голоса и угрозы. К счастью, прочная сталь не пропускала пули, а потому на некоторые время Кисаме и Хидан оставались в безопасности.
Мацураси наяривал по кнопке, призывая грузовой лифт подняться и забраться их обоих по милую душу в погреб. Кисаме даже с кафеля встал и крепко сжал в руке лабрис, которым он кромсал своих врагов с десяток минут назад.
Поднявшийся грузовой лифт мог вместить только одно тело, и Хидан замешкался, не желая бросаться своего друга на произвол судьбы, ведь головорезам Сенджу необходимо всего пару минут, чтобы сломать эту ветхую дверь. Лифт не успеет подняться и спуститься за этот промежуток.
— Давай, чего стоишь-то, — устало проговорил Кисаме, глянув на пепельного блондина через плечо.
— Ну уж нет, еб*ный в рот! — запротестовал он и вытащил из-за пазухи два сая. — Друзей в такой ху*не не бросаем.
— Неужели тебе будет лучше от того, что сдохнут здесь двое, а не один?
Мацураси упрямо глянул на своего бледного соратника и твёрдо кивнул. Хошигаки усмехнулся, уяснив для себя, что остаться — значит, пойти на верную гибель и согласиться помирать. Со своей смертью он смирился, а вот со смертью Хидана — ещё нет.
Кисаме резко обернулся, за ворот схватил пепельного блондина и буквально затащил его в лифт, закрыл за ним сетку и быстро нажал на кнопку. Хидан ничего не успел понять, в отчаянии хватаясь за переплетенные железяки и медленно погружаясь вниз.
— Еб*ный смертник! — кричал он напоследок. — Чтоб тебя на том свете кошки вы*бли!
— И я тебя очень люблю и уважаю, — засмеялся Хошигаке и снова глянул на полуразвалившуюся дверь.
— Да иди ты на*уй! П*др вонючий!
Мацураси все цеплялся пальцами за клетку и пытался остановить этот чёртов лифт. Невыносимо было наблюдать за тем, как Сенджу доламывают дверь и толпой валятся на одного Кисаме…
* — двусторонний боевой топор.
** — колющее клинковое холодное оружие типа стилета, внешне похожее на трезубец с коротким древком и удлиненным средним зубцом.
Комментарий к Глава XXIII. Часть 6.
Так как матерится один Хидан, чью нецензурную лексику я зацензурила, то в шапке не стала добавлять соответствующее предупреждение.
========== Глава XXIII. Часть 7. ==========
Хидан матерился, как сапожник, заранее зная, что все его прекрасно слышат, но притом совсем не ограничивая себя в выражениях. Как только грузовой лифт остановился, он ногами выбил раздражающую его сетку и одним из саев перерезал все имеющиеся в коробке управления провода. Лифт сначала загудел, а затем отключился.
— Зло*бучая жизнь, — кричал он, разбивая бутылки рома об стену.
Не надо было много мозгов, чтобы догадаться, что произошло. Может, расстояние от кухни до погреба и не позволяло слышать разговоры, но при большом желании и голосистой глотке Хидана всё стало более или менее возможным.
Двенадцать человек стояли в полной тишине, ожидая, когда истерика Хидана, наконец, закончится. Теперь-то они точно в безопасности, и ни одна живая душа вот так не начнёт ломиться в их двери. В погреб возможно было спуститься только по нескольким лифтам, каждый из которых благополучно перестал функционировать, благодаря качественной работе Сасори.
Никто не осмеливался подходить к разъярённому сгустку нервов и злости. Пожалуй, все вели бы себя точно так же, будь они последними, кто видел самоотверженного и теперь мёртвого товарища.
Сакура выступила вперёд и несмелыми шажками добралась до Хидана, бросающего в стену одну бутылку за другой и страшно матерясь. Она робко коснулась его плеча, привлекая внимания, а затем мягко забрала из его рук ещё одну бутыль дорогостоящего рома. Пепельный блондин смотрел на Харуно, как баран на новые ворота, и не мог поверить своим глазами. Как такая коротышка не побоялась подойти к нему в эдаком состоянии?