Оба обречённо кивнули и принялись делать то, что им было велено. Итачи уже с прискорбием понял, что на рейс они не успеют, поэтому складывал в стопку бюстгальтеры неторопливо и со старанием. Саске же, надувшись как индюк, запихивал вещицы женского туалета в чёрную объёмистую сумку.
— Что с ней? — шёпотом спросил у братца Итачи.
Саске надул нижнюю губу и глухо ответил:
— Стресс от наших сборов и, наверное, критические дни одновременно…
— А-а-а… — протянул старший Учиха. — Теперь всё понятно.
— Ты ещё не знаешь, какой стервой она может быть в свои месячные.
Итачи закатил глаза и погребальным тоном сообщил:
— Поверь, знаю…
Ох, всё знали стервозную Сакуру — женщину, которая подменяла милашку-Сакуру в тяжелые времена критических дней. Уравновешенная, спокойная и рассудительная до мозга костей Харуно превращалась в дьяволицу и оставляла желать лучшего всем окружающим личностям, а в особенности Саске и Итачи. Братья в своём личном календаре отмечали дни ада и старались не появляться на глазах взбешённой истерички. Обычно Сакура не только кричала, но и распускала руки, устраивая парням настоящее заключение строгого режима, когда и шагу лишнего было опасно ступить. И ведь упаси бог, если слово лишнее ей скажешь! Сначала уйдёт из дома, хлопнув дверью, затем сядет на лавочке и заплачет, а позже вернётся и выскажет всё, что накопилось.
Вела себя Сакура хуже маленького дитя и беременной женщины, когда у неё наступали критичные дни. Поэтому братья и обращались с дурнушкой как с малым дитём и беременной женщиной в одном лице. Чтобы успокоить, таскали ей сладости, и девушка сразу же смирнела. Но в этот раз на плечи Харуно свалилась не только жуткая нервотрёпка, но ещё и беременность, поэтому успокоить бедную Сакуру возможностей стало маловато.
Братья Учиха просто молча терпели излишки бурного нрава и плохого настроения и смотрели на то, как по комнате носится взбешённая всеми правдами и неправдами жизни дурнушка.
— Ей ещё долго собираться? — осторожно поинтересовался Саске у братца.
Итачи пожал плечами, мол, откуда мне знать?
— Сам у неё и спроси, — ответил он, закончив со своей работой. Пока Сакура копалась в своем шкафу, Итачи умудрился уложить нижнее бельё в чемодан и остаться незамеченным.
— Нет, ты спроси, — шикнул Саске. — Она на тебя кричать не будет.
— С чего ты взял?
— Она тебя больше любит.
Итачи усмехнулся и съязвил:
— И это мне сказал парень дьяволицы, с которой он вот-вот обручится.
— Ну, Ита-а-ачи… — взмолился Саске. — Ну, будь примерным братиком! Я ведь не выдержу!
— Раз взялся за гуж, не говори, что не дюж, — хохотнул Итачи и из вредности решил оставить злобную Сакуру на своего младшего брата.
У Учихи-старшего был особый дар, которым мог похвастаться не каждый, а именно: усмирять строптивых и успокаивать буйных одним словом и мягким взглядом. Саске же был личностью, имевшей в заднице шило, и если уж он собрался каким-то чудесным образом сдержать буйного барана, так единственное, чем он сможет похвастаться — наставить рога на рога. Такая практика всегда оканчивалась неудачей.
— Тогда не буду спрашивать, — упёрся Саске, тяжело вздохнув. — От греха подальше.
— Ладно, — уступил Итачи с лёгкой улыбкой на лице. — Учись, пока я жив.
С этими слова старший Учиха поднялся с места и грациозной походкой настиг у шкафа Сакуру. Он галантно перехватил у неё вещи, валящиеся из её тонких рук, и помог донести всё барахло до кровати. Под жалобы Харуно о том, что её шкаф скоро разорвётся от ненужных вещей, которые вечно ей присылают её стилисты, Итачи молча укладывал всё в чемодан и смиренно поддакивал девушке. Через пятнадцать минут стараний Итачи своим бархатным мелодичным голосом спросил, сколько ещё времени потребуется Сакуре.
Харуно остановилась, посмотрела на брюнета проницательным взглядом. Сложно было догадаться, что же сейчас выберет девушка: низкие или высокие тона. Саске всё-таки склонялся ко второму и упрямо не верил в успех брата. Атмосфера накалялась, и даже сам Итачи уже понял, что миссия провалена. Он уже мысленно перекрестился и приготовился принять удар на себя на радость своему младшему брату.
Однако дурнушка тяжело вздохнула, провела рукой по взъерошенным волосам и спокойно ответила:
— Нет, Итачи, мне нужно ещё пять минут, чтобы волосы уложить. Как ты меня только терпишь с моим-то характером…
Итачи облегчённо выдохнул и поспешил заверить девушку, что она божий одуванчик и ему никогда не приходит терпеть её закидоны. Саске только закатывал глаза, поглядывая на братца-льстеца, и в тайне завидовал его скрытым способностям.
— Можешь не торопиться, — обнадёжил её Итачи. — У нас ещё целых полчаса. Успеем.
— Спасибо! — облегчённо выдохнула Сакура и, ссутулившись, потопала в ванную. Ей оставалось только захлопнуть за собой дверь, и тогда бы Саске тоже свободно вдохнул свежего воздуха, не беспокоясь за свою жизнь. Однако девушка развернулась на носочках, недобро сверкнула глазами и рявкнула:
— А ты, Саске, даже помочь никогда нормально не можешь! — и с грохотом захлопнула дверь.
Саске, бедненький, обиделся, встал и, не глядя на брата, который теперь предстал перед ним в роли обидчика, направился прочь из комнаты.
— Иди ты к чёрту, Итачи! — буркнул он себе под нос. Старший Учиха взял чемодан и последовал вслед за младшим братцем.
— Ну, ты чего? — засмеялся Итачи, развеселённый финалом наинтереснейшей драмы.
— Отстань!
— Я не виноват, что у тебя язык из жопы растёт.
— Вот почему ты вечно сухим из воды выходишь?! — недоумевал Саске. — Я ведь даже слова не сказал, а всё равно виноватым остался! Молчание же — золото!
— А слово — серебро, — подмигнул Итачи, хитро улыбнувшись.
========== Глава XXIV. Часть 2. ==========
— Welcome to Австралия! — как-то уж слишком вяло вскрикнула Сакура, наконец оказавшись в номере гостиной. Перелёт ей дался с трудом. Вся измученная тяжестью живота и плохим настроением, Харуно мечтала соприкоснуться головой с подушкой и уснуть на часок-другой.
Итачи с Саске, не менее утомлённые, с трудом перешагнули через порог номера и в унисон тяжко вздохнули. Им было безразлично, куда они попали. Как бы то ни было, но оплаченные апартаменты были просто грандиозных размеров. И именно ими дурнушке придётся довольствоваться последующую пару месяцев. Три обособленные комнаты и две ванные. Кухня отдельно. Мебель исключительно дорогая, в нежных бежевых оттенках. Прилагающиеся новшества техники, обеспечивающие комфорт клиентам, в обязательном порядке: пульты от всевозможных автоматических дверей, телевизоров, кресел и так далее, и тому подобное.
Но на данный момент Итачи, Саске и Сакуре было безразлично всё на свете. Они кое-как доковыляли до громадной двуспальной кровати, занимавшей большую часть небольшой комнаты, плюхнулись на неё, прикрыли глазки и уснули крепким, непробудным сном. Обслуживающий персонал, который так и не достучался до гостей, самостоятельно открыл запасными ключами дверь, втащил весь полагающийся багаж и с удивлением обнаружил молодых людей, сопящих в две дырки, на кровати. Они пожали плечами и тактично удалились, заперев за собой дверь.
На улице знойное солнце уже село, но громадный Дарвин даже не думал засыпать. Город никогда не смыкал своих больших цветных глаз. Он жил и поздней ночью, и ранним утром, и в разгар дня. В тёмное время суток здесь было не так жарко, как в обед, но без кондиционеров всё равно вполне возможно получить солнечный удар даже в помещении. К тому же январь здесь считается одним из самых жарких месяцев в году. Спасение можно найти только с мороженым в руках в теньке и, желательно, по пояс в воде.
И пока троица безмятежно посапывала рядом друг с дружкой, кондиционер спасал их от перегрева. За всю ночь они ни разу не открыли глаз и не возмутились, почему это вместо того, что занять каждому свою комнату, они теснились на одной кровати.
Первой продрала глаза Сакура. Она лениво зевнула и поднялась. Пыльная и грязная после переезда одежда на ней вся смялась. Босоножки, как оказалось, она даже снять перед сном не удосужилась. Харуно оглянулась и с обоих от неё сторон заметила мерно сопящих брюнетов. Они, видимо, даже не собирались просыпаться в ближайшую пару часов.