Дрожащими руками Сакура нажала на кнопку вызова и прижала мобильник к уху. Она резво оглядывалась, пытаясь удостовериться, что за ней не ведётся никакой слежки. Потребовалось десять секунд и два длинных гудка, прежде чем на другом конце трубки раздался заспанный, тихий голос.
— Нагато! — пискнула девушка и мигом пожалела об этом. Её вскрик эхом пронесся по большому залу, проникая в коридоры и закоулки, и заставил уличный смех прекратиться.
— Сакура? — Нагато сразу же взбодрился, голос его прозвучал резво. — Что случилось? Ты где?
— Нагато… я в Австралии на каком-то старом заводе! Здесь кто-то есть… Я не могу дозвониться до Итачи и Саске!
— Что?.. — помехи были жуткими. — Сакура? Что случилось?
— Нагато! — Сакура сорвалась на крик, сдерживая из последних сил подступившие слёзы. — Помоги!.. — а затем Узумаки отключился, и по спине Харуно пробежал холодок. Теперь-то ей стало по-настоящему страшно. Если бы она знала, что заблокировал звонок тот же человек, что и вынудил её усыпить Хидана, то испугалась бы дурнушка пуще прежнего. Как бы то ни было, она ясно осознавала, что задерживаться на одном месте — глупо. Нужно либо выбираться, либо прятаться и ждать помощи. В любом из случаев, движение в эту секунду — жизнь, бездействие — смерть.
Когда Сакура добралась до коридора и крепкого бетона под ногами, она немного расслабилась и отошла от стенки. Юркими глазами она всматривалась в темноту и боялась заметить движение. Во рту пересохло, и Харуно только и могла, что мечтать о глотке родниковой холодной воды.
Вокруг снова всё стихло, но спокойнее от этого не становилось. Напротив — душа уходила в пятки. Уж лучше душераздирающие крики, чем томящая тишина в дуете с мраком и тусклым лунным свечением.
Какими-то обходными путями, коридорами и переходами из одной пустующей комнаты в другую, девушка оказалась в прямом коридоре, ведущем к окну. Это был тупик, а возвращаться обратно Сакура не горела желанием. У неё сердце остановится, если она ещё хоть раз заглянет через щелку в очередную жуткую комнатушку.
Харуно шумно и судорожно втягивала холодный воздух. Она совсем озябла. Руки теперь дрожали по вине не одного только страха. Ещё и холод норовил свести дурнушку с ума. Харуно оглянулась и без капли восторга заметила в другой стороне продолжение коридора, а затем заворот, освещённый светом луны.
Сакура прижалась к холодной стене, покрытой мхом и плесенью, и медленно зашагала вперёд, не без труда заставляя себя переставлять уставшие, забитые ноги. Она аккуратно переступала через камешки и держалась за свой сломанный и кровоточащий нос.
Как было бы здорово позвонить сейчас в полицию и сообщить о нападении, но ведь это означало натравить органы правопорядка на мафиози. Одним словом, гиблое дело. Но как же раньше всё было просто. Проблемы с преступниками — позвоните в полицию. А сейчас, когда наступают проблемы с преступниками, единственно верное решение — позвонить другим преступникам. Иначе никак…
Харуно вплотную подобралась к повороту, как вдруг из-за угла на неё выскочил какой-то сумасшедший. Он накинулся на неё, как будто бы та была его злейшим врагом и неприятелем. Высокий, крепкий, коренастый. Потрёпанный и весь в крови. Длинные волосы собраны в безобразный пучок, а выбившиеся пряди патлами закрывали грязное, измазанное лицо.
Он не произнёс ни слова, не издал ни звука. Лишь накинулся на Сакуру, схватив её за горло и прижав к стенке…
Девушка пискнула и ударила того по лицу, моментально сообразив, что попала в западню. Удар получился смачным и сильным — таким, что мужчина на секунду отвлёкся. Харуно использовала этот шанс, чтобы изловчиться и выбраться из цепких рук насильника, однако не успела она и шагу прочь сделать, как вдруг услышала знакомый тихий шёпот:
— Сакура?
Девушка мигом обернулась и после трех секунд умудрилась узнать в искалеченном незнакомце Дейдару. Сакура мигом бросилась к тому, кого сначала посчитала насильником. Она положила его руку себе на плечо и, придерживая за талию, помогла блондину встать.
— Сюда, — шепнул парень и плечом открыл ближнюю к ним дверь.
***
В комнате было темно, однако Дейдара вытащил из-за пазухи зажигалку и подарил тёмному помещению огонёк света. Как оказалось, это был кабинет, и он не пустовал. Вся правая стена была заставлена железными шкафчиками размером чуть больше самой Сакуры. У противоположной стены — стол, а в углу зияла дыра, ведущая в кабинет на этаж ниже. Ядовито-зелёная краска кусками отслоилась от стены, и теперь при каждом звуке или неаккуратном поспешном шажке крошилась и сыпалась. Повышенная влажность и чрезмерное количество плесени у плинтусов. Пахло сыростью и кровью.
Дейдара сидел на столе с протянутой рукой, в коей покоилась зажигалка. Огонёк трепетал и норовил вот-вот погаснуть, пожелав всего наилучшего беднягам, попавшим в западню. Пламя стало своеобразным символом жизни и надежды на то, что они всё-таки доживут до завтрашнего дня. По крайней мере, на это надеялась Сакура, пытаясь унять нервную дрожь и взять себя в руки. Ей даже в голову не могло прийти, что её верный светловолосый друг уже давно похоронил свою веру в счастливый конец. А когда это светлое чувство снова заявило о себе, пока Дейдара бежал по извилистым коридорам второго блока, на пути ему повстречалась девушка.
Теперь Тцукури ясно понимал, что выбраться обоим — задача невыполнимая. Для этого нужны собранность, умение подстраиваться под ситуацию и просто колоссальная выносливость, а если вдруг удача подведёт, то ещё понадобится золотое качество, именуемое стойкостью. Блондин уже в то мгновение, когда узнал розовые локоны Сакуры, понял, что девушка не выдержит того, что смог выдержать он. На принятие решения у него была едва ли секунда, и Дейдара сделал выбор.
Тцукури весь трясся ни то от боли, ни то от холода, ни то от пережитого шока. Он не отводил взгляда от ветхой двери, которую они вместе с девушкой забаррикадировали по возможности: приставили старые стулья и тяжёлый сейф. Возможно, им повезёт, и убийца не найдёт их так скоро, а если и найдёт, то будет вынужден повозиться с ней. Как бы то ни было, но ничего лучше придумать было нельзя.
Пока Дейдара нервно обдумывал ситуацию и пытался воссоздать план, следуя которому они оба смогут выжить, Сакура осматривала пострадавшего блондина со всех сторон. Она силилась хоть чем-то помочь, но, во-первых, медиком девушка не являлась, а во-вторых, никаких подручных средств, вроде бинтов, зелёнки или банального медицинского спирта, не было. Харуно с замиранием сердца наблюдала за тусклыми опухшими глазами Тцукури. Бровь с губой были рассечены, и из пульсирующих свежих ран хлестала кровь. Правый глаз закатился, и Харуно была почти уверена, что спасать этот орган уже нет смысла. Волосы спутанными патлами прилипали к свежим ранам, и когда Сакура предпринимала попытки отлепить их, блондин болезненно щурился и шипел как кот. На его бледном грязном лице не было живого места. В конечном итоге, Харуно поняла, что помощник из неё никудышный. Дурнушка даже прикоснуться к его щеке боялась — а вдруг причинит лишнюю боль?
Парень упрямо молчал, покачиваясь из стороны в сторону, словно являлся пациентом психбольницы, и пристально наблюдал за закрытой дверью. Он вслушивался. Ждал, когда снова до его чуткого слуха мерзкой змейкой доберётся этот душераздирающий скрежет, знакомый низкий голос и едва различимый гортанный рык в момент, когда кулак неприятеля рассечёт ему очередной участок безупречно красивого лица. Блондин слушал и сгорал на костре отчаяния.
Дейдара боялся, и он не скрывал этого. Он мог поклясться, что не сможет вынести произошедшего второй раз. Пытки, коим его подвергли, стали самым большим потрясением в жизни молодого мафиози. За двадцать пять лет блондин впервые встретился с настоящей болью, но, несмотря на это, стойко претерпевал все невзгоды, продолжая мыслить холодно и здраво. Наверное, именно смесь его золотых мозгов и капельки удачи позволила Тцукури вырваться из рук маньяка. Но ведь, получается, все его усилия были зря…