— Это не по правилам.
— А что в этом мире по правилам, Саске?
Младший братец в ответ горестно нахмурился и продолжил работу.
— Мы подпортим отношения с отцом, и на его поддержку в будущем можно будет даже не рассчитывать, — проговорил Учиха-младший.
— А когда нам с тобой нужна была его поддержка? — пот, проступивший на лице Итачи, смешался с каплями дождя. — Он нам никто.
— По подсчётам Кисаме, крыс там много.
— Неважно, сколько крыс. Все они будут мертвы, и лежать они будут не на этом кладбище. И к чертям собачьим эти традиции.
— Но ведь Шисуи, по сути, тоже изменник. Но хороним мы его здесь, — пожал плечами Саске.
— У Шисуи хватило храбрости на последних минутах жизни признать, что он был не прав. У него хватило сил бороться до конца. И доказал он свою преданность этим чертовым выстрелом! — Итачи не выдержал, сорвавшись на крик, и бросил лопату в сторону, который до сего момента орудовал всё быстрее и быстрее.
На лице Саске появилась гримаса досады и печали. Он, как никто другой, знал, как сильно его брат был привязан с Шисуи. Итачи отвернулся от него, положив руки на бока и тщетно пытаясь оправиться от гнева. Учиха-младший бросил последнюю горсть земли, тем самым закончив тяжёлый физический труд, и воткнул лопату в сырую землю.
Саске подошёл к Итачи и положил руку на крепкое плечо брата, слегка сжав его. Учиха-старший был озлоблен, и гнев не сходил с его вечно умиротворённого лица в то время, как Саске остался наиболее уравновешенным.
— Он не должен был умирать, — плюнул Итачи. — Если бы я не бросил его, возможно, его состояние было бы лучше…
— Ты лучше всех остальных должен понимать, что в жизни случается всякое.
— В жизни случается слишком много дерьма…
— Жизнь — это, в целом, дерьмо.
Итачи нахмурился.
— Идём, — шепнул Саске. — У нас много дел. Обратим же свое внимание на живых.
* — стихотворение взято из фильма «Дориан Грей»
========== Глава XXV. ==========
Саске хмуро глянул на огромного вышибалу, ещё не успевшего спросить кодовое слово, но уже бычившегося на гостей. Массивная дверь в частный стриптиз-клуб открылась, выпуская несколько местных обывателей из пристанища разврата и похоти. Итачи успел краем глаза заметить длинный коридор, утопающий в красном мраке, неоновые лампы вместо плинтусов и двух молодых людей, которые без стыда и стеснения лапали друг друга и всячески ублажали прямо на глазах у всех, кто не прочь поглазеть на блуд воочию.
— Пароль, — буркнул вышибала, скрестив свои перекачанные руки на груди. Размеры его были внушающие, однако зализанный во всех планах Саске даже не помышлял проявить чуточку бессмысленной любезности.
Младший Учиха приподнял чёрную шляпу и провёл рукой по приглаженным волосам а-ля пятидесятые года, и, не глядя на бодибилдера, холодно бросил:
— Собачье дело.
Вышибала не мешкал — его работа на этом была закончена, а потому он отошёл на шаг вправо и коротко кивнул в сторону двери. Два высоких брюнета даже не шагали, а словно бы плыли по коридору. Красный полумрак ложился на их мраморные лица и делал их до чёртиков пугающими и непохожими на тех, кого привыкла видеть Сакура. Даже сосущаяся парочка оторвалась друг от друга и с опаской посторонились, дабы не стать помехой на пути гостей.
В громадном, но душном помещении с относительно низкими потолками было достаточно людно — около пятидесяти человек. Громкая музыка оглушала. На пилонах мастерски вертели задницами стриптизёрши. Длинноногие жаркие официантки разносили выпивку к столикам перед сценами и в вип-зону. Всё было красиво и качественно — в лучших традициях итальянской «Чёрной пантеры».
В основном здесь обитала излишне продвинутая молодёжь, впервые вставшая на рельсы мафиозного дела. Это место зазывало в свои объятия должников, везунчиков, отчаянных безумцев и безбашенных карьеристов. «Чёрная пантера» принимала под своё крыло всех, кто так или иначе решился на чёрные дела или уже свершил их. Клуб не боялся ни полиции, ни общественного осуждения, ни мерзопакостной добродетели. То было пристанище молодой итальянской мафии.
Пробираясь через толпу, сегодня братья Учиха не предстали в свете всемирно известных мафиози. Прикрывая лица шляпами, они оставались неузнанными в приглушённом свете малоизвестного клуба во Флоренции. Миссия требовала полной анонимности.
Итальянская мафия, до недавних событий старательно сохранявшая нейтралитет, прогнулась под давлением действующей главы семьи Учиха. Ради информации о местонахождении правой руки Шисуи Итачи даже не пришлось припугивать этих скрупулёзных итальяшек. Те долго не рыпались. Хватило получаса, чтобы разузнать всё о местонахождении Наори Учиха, об её окружении и защите…
Братья добрались до барной стойки, притом не обменявшись ни взглядом, ни словом. Саске поднял руку, жестом зазывая неторопливого улыбчивого бармена и, не дождавшись, пока тот любезно поинтересуется о вкусовых предпочтениях нового посетителя, буркнул:
— Водку с колой.
Бледный, словно смерть, мужчина с длинными по пояс, ухоженными волосами и белым фартуком, как у мясника, сверкнул золотистыми глазами и, облизнувшись, с любопытством глянул на Итачи. Голова последнего была низко опущена, а потому шляпа полностью скрывало хмурое лицо.
— Стакан воды, — устало произнёс старший Учиха и поправил шляпу, не поднимая головы.
Бармен снова продемонстрировал разрезанный надвое язык и принялся за работу. Саске, незаметно косивший глаза то вправо, то влево, наконец утихомирил своё нездоровое любопытство, задержавшись ненадолго на одной из девушек в вип-зоне. Красивая, высокая, длинноволосая, с личиком стервы и ногами от ушей. Её окружало, по меньшей мере, с десяток человек. Некоторые из них восседали рядом с ней, а другие кружили по всему залу, приглядываясь к ночным гостям…
Сразу после смерти Шисуи большинство его соратников разбежались как тараканы, по разным уголкам мира. Они рассыпались осколками той повстанческой империи, которую двоюродный братец так старательно строил в течение нескольких лет. Однако невероятных масштабов революционное движение имело строгую иерархию, в которой важное место у основания шисуивского трона занимало несколько особо опасных шишек. Последние, в свою очередь, надеялись каким-то волшебным образом скрыться вместе со всеми нажитыми богатствами и влиянием в надежде на то, что через десяток лет смогут на заложенном фундаменте обустроить себе прекрасную жизнь.
Итачи ни раза, ни полраза даже не задумывался отпустить «таракашек» с богом. К тому же некоторые из них, хоть и напуганные до чёртиков, всё ещё вынашивали планы свержения «царя-батюшки» с учиховского трона. Провинившиеся должны быть наказаны. И неважно, какова была их вина. Любое, даже косвенное отношение к предателям карается без суда и следствия.
Одной из правых рук Шисуи была Наори Учиха — троюродная, а то и четвеюродная сестричка Итачи и Саске. Умная девица, не решившаяся в своё время на «династический» брак ради укрепления связей с итальянской мафией, сразу же после гибели своего возлюбленного смекнула, что к чему. А потому уже через месяц полезла подлизываться к Гааре Песчанику, от которого некогда и сбежала прямо из-под венца. Вымолив у того ещё один шанс, она осела во Флоренции в ожидании свадьбы, преисполненная надеждой, что итальянцы-то её укроют от вездесущего гнева Учих.
Однако Гаара даже с некой охотой сдал Итачи свою «возлюбленную». Соратники Песчаного яростно сопротивлялись, думая, что Учихи попросту пытаются их прогнуть своим авторитетом. Пожалуй, только главы мафиозных семей поняли друг друга без слов и загвоздок и заключили договор, в результате которого вся Мафиозная часть Италии провозглашалась автономной территорией и попадала под юрисдикцию Мортэвской Мафии, а взамен те сдали им Наори и, положа руку на сердце, обещали не вмешиваться в кровную месть. Другими словами, хитрые итальянцы затребовали полной свободы действий и притом ещё и защиты от Учих за ничтожную плату. Правда, Итачи расценивал это немного иначе, мол, покачают они права несколько лет, а потом заглохнут и попадут под полную зависимость. И плакала их жалкая автономия горькими слезами.