Микото болезненно сощурилась.
— Жизнь сама по себе тяжёлая штука. Тебе не спрятаться от неё…
— Забуза, уведи их! — зло плюнул Нагато, приобнимая Сакуру за плечи. Девушка уткнулась носом в сильное мужское плечо и дала волю слезам, повторяя раз за разом:
— Я больше не хочу видеть смерть…
Инаби добровольно пошёл прочь, больше не желая доводить Сакуру до ручки. Он знал всему меру и прекрасно понимал, что на данный момент он и его начальница перешли все дозволенные границы. Харуно свихнётся, если услышит что-нибудь ещё, касающееся кровавого дела Учих. Теперь-то Инаби точно знал, что если какое-то чудо, способное остановить братьев, существует, то оно точно не на этом острове.
И если мужчина молча удалился из столовой, то Микото пришлось силой вытаскивать из дома. Она что-то отчаянно кричала, пыталась донести до Сакуры что-то, безусловно, важное и весомое, однако её уже никто не слушал и уж подавно не слышал.
— Наруто! Твой брат! — крикнула она, швырнув последними козырными картами в сторону девушки. Сакура вздрогнула и поспешно взглянула на Микото. Каждая клеточка её тела окаменела. Нагато напрягся.
— Твой брат, — снова выпалила брюнетка. — Тебе придётся возвратиться на континент, потому что завтра приезжает твой брат. Он хочет сделать тебе сюрприз. Я не думаю, что ты хочешь подвергать его опасности, ведь Наруто может многое узнать в твоё отсутствие… К тому же тебе попросту придётся остановить Итачи и Саске, если не хочешь, что бы их секреты узнал главный следователь по делам мафиозных организаций. Твой братец отпетый ловец на мафиози, не так ли?
— Наруто… — чуть тише шепнула Сакура, и зелёные глаза снова наполнились живостью.
***
— Интересно, — промурлыкал Саске, практически вжавшись в стекло, за которым располагалась уменьшенная модель пирамиды Хеопса.
Итачи изогнул одну бровь и остался стоять на месте, заведя руки за спину и гордо выпрямившись. Честно говоря, в своём чёрном костюме, с равнодушными глазами и стойкой, которую он как бы невзначай принял, он походил на нациста из далёкой Второй Мировой Войны.
— И что же интересного ты нашёл в гипсе, покрытом краской? — спросил Итачи и двинулся к следующему выставочному материалу, который показался ему более любопытным и стоящим.
— А то, что пирамида — это своего рода просто-напросто чьи-то чересчур переоценённые и возвышенные потребности, — хмыкнул Саске. — Тратить двадцать лет на постройку такой махины просто потому, что так захотел один человек — это нелепо и абсурдно.
— Ну, знаешь ли, Саске, у Хеопса пирамида потребностей настолько ошеломляющая, что сейчас яро обсуждается нами. Но тебе, видимо, повезло меньше, и твоя пирамида потребностей похожа на кучу говна.
Саске показал своему братцу средний палец, после чего развернулся на носочках и потопал в другой зал. Итачи горько усмехнулся и направился следом, совершенно не понимая, куда понесло Учиху-младшего на этот раз. Пока они нерасторопно шли по коридору музея, старший из братьев решился, наконец, начать разговор, ради которого он и привёз Саске «в местечко потише».
Учихи завернули за угол в полной тишине, затем снова свернули вправо и оказались в зале, посвящённом динозаврам. Саске с воодушевлением взглянул на подвешенный скелет давно вымершего животного. Итачи остался в стороне, не имея никакого желания любоваться костями, зная, что это всего лишь известковые скульптуры природы. Его больше привлекали светло-коричневый паркет под ногами, расписные стены и сводчатые потолки, громадные, переливающиеся разными оттенками люстры, а также брошюрки, покоящиеся на небольшом резном столике при входе в зал. Вот это заставляло его восторгаться, а экспонаты практически не привлекали.
— Саске, — негромко позвал своего братца Итачи, тяжело вздохнув. — У меня есть разговор к тебе.
— Я так и понял, — задумчиво ответил тот, и его энтузиазм к древним останкам резко поубавился. Теперь его тёмные глаза блуждали по высокой арке, ведущей в соседний зал, куда он незамедлительно и направился.
Итачи не стал возражать и пошёл следом за братом, позволяя последнему выбирать направление и зал.
— Я так понимаю, речь пойдёт снова о Сакуре? — поинтересовался Саске, убирая руки в карманы брюк.
— Не совсем. Помнишь, я просил тебя заняться поисками информации, касающейся Наруто?
— А-а-а… — протянул Саске так, как будто бы ему на голову упало яблоко и пришло озарение, как случилось с Ньютоном. — Да, помнится.
— Что-нибудь узнал путного?
— Смотря что считать путным…
— Рассказывай пока всё, что знаешь, — попросил Итачи, когда они оказались в галереи.
Саске остановился у первой же картины, на которой, по его мнению, была изображена «одна мазня, да и только», и, не отрываясь, принялся разглядывать каждый мазок, некогда наложенный на чистое полотно. Его взгляд был полон мысли и необъяснимой живости, как будто бы его и правда поражала данная композиция.
— Он сводный, — только и обмолвился Саске, отведя глаза в сторону. — Мать Сакуры, Харуно Мебуки, погибла при родах. Харуно Кизаши, отец Сакуры, был примерным семьянином и безумно любил свою дочку. Через год после смерти жены Хизаши познакомился с матерью Наруто, а ещё через год скрепил свой союз узами брака. Но их счастье было недолгим, и буквально через месяц Хизаши вместе со своей второй женой скончался от рук неизвестных убийц. Автокатастрофа — ложь. Бедняг убили, как дворняжек…
Итачи задумчиво кивнул и спросил:
— А что-нибудь про родителей Наруто?
— Увы, ничего, — поник Саске, нахмурившись. — Узнал только, что, похоже, именно из-за горе-мамаши Наруто оба ребёнка остались сиротами. Я даже не смог найти её имени в архивах. Все упоминания стёрты, и я не могу понять, в чём причина… Обычно все документы уничтожаются только в одном случае, но…
— Договаривай, раз уж начал.
— Получается, что мать Наруто каким-то боком была причастна ко Второму Миру Нелегалов… к нашему миру, Итачи, — и Саске с самым серьёзным выражением лица взглянул на своего брата, требуя каких-никаких объяснений. Однако вместо ответов на вопросы Итачи медленной поступью прошёл к следующей картине и порадовался тому, что она посвящена морю. Младший Учиха не отставал. — Это вообще возможно?
— Почему нет?
— Потому что в таком случае я стану верующим, — плюнул Саске.
— Напомни мне фамилию Наруто.
— Намикадзе при рождении, а сейчас носит ту же фамилию, что и Сакура, но… в одном из документов числилась фамилия… Узумаки. Я подумал, что это опечатка…
— Это не опечатка.
— Итачи, они же просто однофамильцы, не так ли?.. — потерянным голосом спросил младший Учиха, окончательно потеряв интерес ко всем картинам и музеям в целом. — Сакуре досталась фамилия своих родителей, а Наруто — своих и… — он осёкся.
— Дело в том, Саске, что фамилия Узумаки единственная в своём роде. Весь род Узумаки — отделившаяся ветвь Учих. По сути, мы о-о-очень дальние родственники, но родственники, как ни крути. Впрочем, большинство из моего ближайшего окружения — выходцы из семей, которые тем или иным боком являются нашими дальними родственниками, чья родовая ветвь когда-то отделилась от основной. Просто однажды основная родовая ветвь решила, что слишком много Учих быть не может, поэтому дали отдельным ветвям свои фамилии. Повторюсь — единственные в своём роде.
— Я так полагаю, таких опечаток быть не может?
— Правильно, — сказал, как отрезал, Итачи. — Наруто Намикадзе или, лучше сказать, Наруто Узумаки, — один из тех, кто имеет все права и, более того (!), обязанности во Втором Мире Нелегалов. Он не должен был оказаться в детском доме и всю свою жизнь гнить на помойках общества. Он должен был носить совершенно иную фамилию…
— Но как такое возможно?
— Неудивительно, что ты ничего не нашёл на Кушину Узумаки. Мне и самому пришлось немало попотеть, прежде чем откопать эту информацию. Помнишь, я уезжал на несколько месяцев в Новую Зеландию?
— Да, — кивнул Саске.
— Так вот, я не был там, а ездил по странам, где, так или иначе, остались современники и непосредственные свидетели давнего инцидента. Кушина Узумаки была дочерью человека, относившегося к основной линии рода Узумаки. Кушина должна была войти в Ближайшее Окружение нашего отца. Однако, будучи молодой, она влюбилась до беспамятства в человека, который не имел никакого отношения ко Второму Миру Нелегалов — Минато Намикадзе. Её отец побоялся, что та наделает глупостей, и выдал её замуж по расчёту. Кушина возненавидела и первого, и второго, а затем родила от нелюбимого мужа сына, чьё имя сейчас на слуху…