Секунда определила дальнейшее развитие дел. Итачи из-за пазухи вытащил револьвер, направил дуло пистолета в сторону братца и выстрелил. Пуля промчалась в считанных сантиметрах от его лица и застряла где-то в стене позади брюнета. Тёмные глаза старшего Учихи пылали равнодушием и безразличием к жизни Саске. Последний нахмурился и бросил ключи в сторону Итачи.
— Да подавись, — шикнул он напоследок и направился вглубь дома.
— Что случилось?! — услышал Итачи отдалённый женский голосок и частое цоканье невысоких каблучков. — Господи! Саске! Ты в порядке? — но в ответ тишина. Видимо, младший Учиха прошёл мимо.
Итачи сунул револьвер во внутренний карман и миновал крыльцо небольшого частного дома, который был приобретён наспех только ради одного дня — Дня Благодарения. Как и сказал Саске, умирающий Фугаку изъявил желание провести первый и последний в своей жизни семейный праздник. Подходящего дома не было на примете, а потому старший Учиха купил новый. Финансы позволяли.
— Итачи! — окрикнул его знакомый твёрдый женский голос.
Мужчина обернулся только из врождённой вежливости и заставил свой взгляд присмиреть. Конан стояла на крыльце дома с ребёнком на руках. Маленькая малышка с чёрными, как смоль, волосами осознанным взглядом смотрела на Итачи тёмными большими глазёнками. Её ручки непроизвольно тянулись к брюнету, дабы познакомиться с незнакомцем…
Из-за Конан выглядывала небольшого роста брюнетка. По сравнению с Хаюми, Хината смотрелась простенько. Как раз-таки её голосок Итачи слышал в доме после своего выстрела. С решительным и твёрдым голосом Конан он едва ли может сравниться.
— Куда ты?
— По делам, — без особой охоты отозвался Итачи. Ему не нравилось, что его задерживают.
Из-за спины Конан и Хинаты показался светловолосый мальчишка с большими голубыми глазами, которые смотрели на Итачи ни то с робостью, ни то с вызовом.
— Дядя, но ведь Вы обещали сегодня… побыть с нами! — возразил он.
Итачи нахмурился. Он недолюбливал эту белую ворону в кругах своей «семьи». В большинстве случаев, старшему Учихе было наплевать, но только не сейчас. Единственный раз, когда мужчина вдруг собрался уехать по неотложным делам, все вдруг встали у него на пути. Бездонные пустые глаза потемнели ещё больше. Хината это сразу же заметила и ойкнула. Её рука поспешно легла на плечо сына и отдёрнула назад.
— Боруто, не стоит так разговаривать с Итачи-самой, — поспешно объяснила Хьюго, нынешняя Учиха.
— Но почему?
— Потому что папа — важный человек, — вдруг отозвалась двухлетняя девочка на руках Конан и тут же замолчала.
— Когда ты вернёшься? — тихо спросила Хаюми, даже не ожидая услышать полноценного ответа. Уже привыкла к эдакой самостоятельности Итачи…
— Через пару часов.
— Не опоздай к столу, пожалуйста. Твой отец очень слаб. Порадуй его хотя бы на последних его месяцах жизни.
— Хорошо, — спокойно отозвался Итачи.
— Скажи папе «пока», Сарада, — натянуто улыбнулась Конан, обратившись к девочке на руках.
— До свидания, папа, — важно проговорила она и замахала маленькой беленькой ручкой.
Итачи даже должного внимания не уделил. Ему было плевать на наследницу. Он только кивнул и направился к машине, припаркованной у самой калитки.
Ехал он долго и в полном молчании, думая о своём — запредельно далёком.
Когда мужчина выбирал новый дом, он намеренно выбрал именно эту страну и этот маленький городок. Дабы не наворачивать круги на вертолётах и самолётах, он предпочёл обустроиться ненадолго где-то поблизости…
***
— Привет, Сакура, — тихо шепнул Итачи, присаживаясь на скрипучую лавочку перед покосившимся крестом и заросшей могилкой без ограды. — Долго мы с тобой не виделись…
Казалось, Учиха-старший решительно намеревался услышать ответ, который ждет вот уже десять лет. Однако в ответ ему была мучительная тишина. Она, по правде говоря, уже опротивела мужчине и с тем же стала роднее собственной дочери. Итачи печально опустил глаза на свои руки, в которых зажимал маленькую увесистую вещицу, и продолжил свой печальный монолог:
— Кажется, с тех давних пор прошла целая вечность, — горькая улыбка скользнула по идеальному лицу. — Веришь или нет, но у нас с Саске всё хорошо. Правда хорошо… Надеюсь, что у тебя тоже там всё хорошо, — мужчина непроизвольно посмотрел на небо, хоть и не верил ни в одного бога, придуманного человеком. — Мы оба женились. Завели детей. И даже собаку завели на двоих… правда, её Саске на днях пристрелил… — Итачи усмехнулся, но этой усмешкой можно было разве что полы вытирать. — Он женился… Через пять лет после того, как тебя не стало. Он, по правде говоря, даже не задумывался над выбором — там ситуация так сложилась… На Хинате Хьюго. Она милая… прекрасная мать и жена. Мой братец вполне доволен, — Итачи недолго помолчал, вспоминая, что такого важного он забыл сказать дурнушке. — Ах, точно! У Хинаты мальчик родился. Она назвала его Боруто. Он такой же светловолосый и улыбчивый, как твой брат, Сакура. Он точная копия Наруто. Ей-богу, ничем не отличишь! Одно лицо…
После тех печальных событий десятилетней давности случилось всякое. И одним из важнейших событий стало рождение светловолосого паренька с улыбкой от уха до уха и большими голубыми глазами, как у его отца. Боруто по праву стал самым необыкновенным чудом, которое Дейдаре удалось сберечь в тот злополучный день, к тому же ещё и единственным…
Как и сказал Итачи, мальчик рос здоровым и весёлым ребёнком. Правда, семена учиховской гордыни всё же прорастали в нём, как бы тому не пыталась помешать Хината. Роскошь и богатство, его окружавшее, играло большую роль в становлении его личности. Плюс ко всему этому объектом подражания стал Саске, отчего мальчик, внешне, может, и походивший на своего биологического отца, воспитанием пошёл в отчима. Капризный и крикливый — вот были две главные черты, которые Боруто одолжил у младшего Учихи. Со своим названным дядей мальчик виделся всего дважды в своей жизни…
— А ещё Хината подарила Саске дочку. Мой братец не стал выбирать имя, поэтому Хината назвала её Химавари. Очень красивое, тебе не кажется? — и Итачи снова с надеждой глянул за заросшую могилку. — У меня тоже дочка… Сарада. Как бы я хотел сказать, что она похожа на тебя, но, увы… — тёмные глаза тоскливо смотрели как будто бы в никуда. — Моя жена… — старший Учиха совсем растерялся. Голос его был волнительным и дрожащим. Язык заплетался, выдавая простые фразы скороговорками. — Отец настоял — сказал, что я слишком долго проходил в холостяках, — на последних словах Учиха горько усмехнулся. — Он был со мной долгое время солидарен. Понимающе отнёсся к… твоей смерти и поэтому не настаивал целых восемь лет на моей женитьбе. А когда он завёл разговор, то я как-то гнуть свою линию не стал. Просто согласился… — Итачи пожал плечами. — Я взял в жёны Конан, — теперь мужчина говорил так, словно бы раскаивался перед своей дурнушкой. — Согласен, весьма необычный выбор, но… она была самым подходящим вариантом из всех.
Точнее было бы сказать, что это Конан вышла замуж за Итачи, а не Итачи женился на Конан. Женщина была сама по себе боец и за своё счастье сражалась до последнего. Она и правда была не самым плохим вариантом. Терпеливое ожидание и ненавязчивость, преданность и бескорыстная любовь оправдали себя, и за все мучения Хаюми всё же получила свой приз.
Хотя можно ли назвать призом то равнодушие к своей персоне, которое она «выиграла»? Видеть своего мужа и понимать, что он никогда ей не будет принадлежать так, как принадлежал он розоволосой девочке с татуировкой ромба на лбу? Как жить с осознанием того, что самый родной человек плевать хотел на существование своей жены и дочери? Как смириться с тем, что ей никогда не получить любви от человека, которому Конан посвятила всю свою грёбаную жизнь?
Тем не менее Хаюми привыкла. Привыкла не только к безразличию, но и к вечному отсутствию. Привыкла к тому, что Итачи никогда не будет ни с ней, ни её, ни даже где-то поблизости. Даже его собственная дочь едва ли могла расшевелить отсутствующее сердце своего отца.