— Позвольте пригласить вас на танец, — загадочно промурлыкал Учиха, улыбаясь.
Сакура взмахнула короткими розовыми локонами и дала своё согласие. Начался танец, который с начала до конца вел Итачи, понимая, что девушка ничего не смыслит ни в танго, ни в мазурке, ни даже в обыкновенном вальсе. Парень придумывал на ходу какие-то незатейливые движения под музыку и начинал партию. Харуно всё схватывала налету, поэтому со стороны это выглядело изумительно. Учиха каждый раз улыбался её успехам и повторял: «У тебя очень хорошо получается, дурнушка».
Сакура не обижалась на прозвище. Она уже давно перестала это делать, понимая, что простое словечко значит для Учих нечто больше, чем оскорбление. Оставалось только понять, что именно оно значило…
Вдруг музыка сменилась на другую, медленную и плавную, поэтому, сделав финальное движение, Итачи закончил предыдущий танец и, протянув руку, спрашивал разрешение на следующий, более откровенный и близкий им обоим. Сакура не думала. Она сразу сделала шаг вперед, положила ладошки на крепкие плечи и взглянула в черные безданные глаза. Руки брюнета обвили тонкую талию и притянули ближе. Итачи дал волю своим эмоциям и желаниям. Они медленно покачивались из стороны в стороны, переваливаясь с ноги на ногу.
— Всё-таки из нас получились отличные друзья, — по-доброму улыбнулась Сакура, на что парень несколько долгих минут прожигал взглядом её большие зеленые глаза и подтекшую тушь.
— Наверное, Саске именно тот, кто тебе подходит, — внезапно вымолвил Итачи.
Девушка поджала губу.
— Он отлично подчеркивает твои достоинства и скрывает за своей необузданной тупостью твои недостатки, — продолжал тот.
Девушка весело засмеялась.
— И какие же у меня недостатки?
Итачи прикрыл глаза, приподнял её над землей и закружил. Затем Сакура сделала пару поворотов вокруг себя. Брюнет подложил свою руку её под её гибкую спину, и та прогнулась, открывая парню свою хрупкую нежную шею.
— У тебя нет недостатков, — наконец прошептал Итачи, возвращая Харуно в исходное положение и продолжая медленный танец.
— Не уж-то? — навеселе заметила Сакура.
— Это чистая правда. Ты идеальна…
Девушка хихикнула:
— Льстец.
Итачи промолчал на это. Он не стал доказывать Харуно тот факт, что его слова были чистой правдой. Брюнет считал её самым идеальным объектом во всей Вселенной.
— Не боишься, что Саске нас сейчас увидит? — улыбнулась Сакура.
Учиха последовал её примеру и тоже приподнял уголки губ вверх.
— Даже если он увидит нас, то ничего не подумает…
— Отчего же?
— Саске верит меня больше всех на свете. Верит каждому моему слову. Чтобы я ни сказал, братец будет уверен, что я не лгу ему. Даже если Саске кто-то донесет, что любимая девушка изменяет ему с кем-то, то я не окажусь даже последним в списке тех, на кого он подумает. Саске безоговорочно верит мне. Верит, как брату. Верит, что я не могу поступить с ним жестоко….
— А ты можешь? — тихо спросила Сакура, на миг остановившись.
— Только во благо…
Этот ответ удовлетворил девушку. Теперь она только удостоверилась в том, что у парня доброе сердце. И теперь-то уж точно никто не сможет её переубедить в этом.
— Можешь ответить мне на один вопрос? — вдруг спохватился Итачи.
Сакура даже бровь приподняла в удивление. Раньше таких вопросов брюнет не задавал.
— Конечно!
— Вы с Саске вместе уже более года. Скажи, ты любишь его?
Девушка вдруг остановилась и отстранилась. Она несколько долгих минут буравила Итачи тяжелым взглядом. Сакура понимала, к чему пытается привести её Учиха, но не совсем понимала, с какой целью он делает это.
— Мне пора спать, — тихо прошептала Сакура, поспешив к лестнице. Она пыталась спрятать от Итачи свои испуганные глаза.
Девушка боялась отвечать на заданный вопрос, не потому, что знала ответ и он её пугал, а потому, что она не знала его и боялась. Такой простой вопрос, но такие противоречивые чувства вспыхивают в часто вздымающейся груди и покрасневших щеках.
— Если не любишь, почему не скажешь? — говорил Итачи вдогонку Сакуре. — А если любишь, то почему никогда не засыпаешь рядом с ним? Почему уходишь от него в свою комнату? Вечером, ночью или под утро. Почему, дурнушка?
— Следить за мной вздумал? — как-то отстранённо спросила девушка, не поворачивая головы в его сторону. Ни злости в её голосе, ни ужаса, ни страха, ни насмешки, а всего лишь пустота.
— Иногда мне не спится, и я слышу, как ты неуклюже перебегаешь по коридору из комнаты брата в свою. Как в темноте ты натыкаешься на всякие вещи и ругаешься. Как ты тихонько открываешь дверь и каждый божий раз спотыкаешься о порог… — Сакура слушала его тихие слова и понимала, насколько брюнет был внимательно дотошным. От его внимательного взгляда не ускользнула ни одна деталь. — И каждый раз ты ворошишься, как блоха, в кровати и не можешь уснуть из-за каких-то навязчивых мыслей. Почему, дурнушка? Почему ты никогда не досыпаешь день с моим братом? Почему никогда не встречаешь с ним утро?
Сакура несколько долгих минут стояла на лестнице, а затем тихо прошептала:
— Спокойной ночи, Итачи…
— Добрых снов, дурнушка…
========== Глава XIV. ==========
Часы пробили второй час дня. Девушка, не покладая рук, трудилась на кухне. Как пчёлка, она перелетала от холодильника к плите, от плиты к разделочной доске, от доски к духовке, а от духовки к микроволновке.
Девушка понятия не имела, куда запропастились братья и собираются ли они вообще праздновать День Благодарения — любимый, почитаемый ею праздник.
«По крайней мере, они обещали явиться ближе к двум!» — Сакуру не покидала надежда, что у них втроем в кои-то веки получится собраться и без приключений, мирно и тихо посидеть за одним столом, занимая друг друга увлекательными разговорами. Это был первый День Благодарения, который Сакура хотела провести в кругу своей новой семьи. Предыдущий опыт этого празднества строго-настрого запрещал ей вершить новые попытки, но Харуно была девушкой настойчивой. Эдакая непримиримость к неудачам.
Она надеялась, что на этот раз всё будет идеально. Подготовки начались еще с вчера и продолжилась с зарей сегодняшнего дня. Салатики, печенья, изысканные французские булочки и рулетики, различные пирожные и конфеты, сладости, тортики и, конечно, главное блюдо — индейка! Последней как раз-таки оставалось совсем недолго прибывать в духовке.
Стол был накрыт, настроение хозяюшки взлетало выше небес! Пока что всё шло именно так, как планировала Сакура. Минута в минуту! Единственное, в чем она была не уверена — сроки возвращения любимых братьев. Это, пожалуй, волновало её сердце посильнее, чем крутящаяся в духовке индейка. Харуно будет весьма опечалена, если в этот День Благодарения на неё не найдется ни у кого времени.
«Наемся до отвала и стану толстой», — решила Сакура, обдумывая перспективы встречать праздник в полном одиночестве. Такой расклад не особо радовал бедную домохозяйку. И когда девушка готова была удавиться в слезах и нахлынувшей печали, во входную дверь постучались так сильно, что, казалось, вот-вот и по гладкому дереву пойдет трещина.
Сакура, донельзя уставшая за это утро, медленно шаркала ногами, обутыми в мягкие тапочки, по гладкому ламинату. Гостям было невдомёк, как сильно утомилась хозяйка дома. Добравшись до входной двери, она поднялась на носочки и заглянула в глазок, однако увидела только что-то красное и расплывчато-непонятное.
Сакура прищурилась. Вспомнились боевики, в которых в дом обманным путем проникают маньяки, убийцы и воры. Перспектива быть задушенной после произведенного на кухне адского труда казалась девушке не особо привлекательной. Щелкнул дверной замок, и Сакура глянула опасливо в щелку, не снимая цепь с замка.
Как оказалось, на крыльце топтались, совсем не умещаясь в ограниченном пространстве, братья, держащие в руках громадный букет цветов. Они пихали друг друга в бока, перекрывали самим себе кислород и закрывали обзор из глазка. Выглядели парни весьма взволнованно.
— С Днём Благодарения! — в унисон проговорили братья, стоило им заметить зеленые глаза в щелке. На их румяных лицах расплылись добрые улыбки, а Сакура, почмокивая, размышляла о том, впускать ли опоздавших в их собственный дом или оставить мерзнуть за порогом.