Сакура с недоверием взглянула на женщину.
— Дело в том, Сакура, что у Учих не принято знакомиться со своими будущими жёнами банальным способом, — пояснила Микото, отчищая фрукт от кожурки. Она не выбирала выражений и не боялась спугнуть будущую невестку такими громкими заявлениями.
— С чего вы взяли, что я стану членом вашей семьи в будущем? — нахмурилась Сакура, хоть сердце и ёкнуло от своих же слов. — В жизни всякое бывает. Люди встречаются и расстаются. Как это ни прискорбно…
— А разве ты уже не часть семьи?
Харуно потупилась.
— Может, официальных бумаг нет, но Саске с Итачи уже считают тебя Учихой.
— Я Харуно, — твёрдо заявила Сакура, не понимая собственного упрямства. Она, по сути, не прочь носить эту великую фамилию, но из уст Микото она звучало как клеймо. Так, будто бы обретя новое имя, бывшая официантка лишилась собственного «я» и потерялась в тени всех семьи. А Харуно, несмотря ни на что, не желала утонуть в черноте этого родового древа, подобно этой брюнетки перед ней.
— Нет, детка, — покачала головой Микото. — Ты Учиха. Так же, как и я. К тому же ещё и дурнушка.
Сакура не стала молчать. Она была не из тех, кто молчит ради того, чтобы понравиться. Лицемерно улыбаться и тем самым дуть в жопу своим оппонентам розоволосая девица никогда не намеревалась. И сейчас начинать также не собиралась.
— А как вы стали Учихой, Микото-сама?
Брюнетка мило улыбнулась, вспоминая далёкое прошлое. Но с тем же пришла невыносимая боль. Харуно пожалела о том, что задала такой неразумный вопрос.
— В прошлом я была заядлой наркоманкой, — однако, начала Микото. — Родители отказались от меня в силу того, во что я превратилась. Ради дозы я воровала у матери деньги и продавала вещи отца. Они пытались бороться: отправляли меня в клинику, кричали, приводили доводы и даже отправляли к психиатру. Однако для того, чтоб избавиться от наркотической зависимости, нужно желание самого наркомана, но у меня не было ни причин, ни желания расставаться с героином. Мне нравилось это, и в конечном итоге родители в моё восемнадцатилетие вежливо попросили меня собрать свои вещи и больше никогда не появляться на пороге их дома. — Микото с тоскливым выражением лица морщилась. — Я сделала то, что меня просили родители, и в скором времени я оказалась в притоне. Несколько раз у меня случался передоз, но каждый раз меня спасали. Это продолжалось до тех пор, пока в притон не пожаловал мой будущий муж. Он забрал меня, вылечил, выходил, подарил новую жизнь и новую фамилию. Так я стала Учихой.
Микото больше не планировала продолжать свой рассказ и замолчала. В её тёмных глазах Сакура заметила раскаяние и боль. Харуно стало как-то стыдно из-за своего слепого упрямство, которое принесло милой женщине столько разочарований и пустого горя.
— Простите, — понурила голову Сакура.
— За что? — приподняла та брови.
— За то, что полезла не в своё дело.
— Моё прошлое — общеизвестный факт. Люди не должны бояться своего прошлого. Более того — они должны всегда помнить о нём.
— Даже если это самое прошлое причиняет боль?
— Даже если это прошлое губит тебя, — задумчиво дополнила свой ответ Микото.
Сакура вдруг поняла, что брюнетка в целом — это одно большое плачевное воспоминание. За благополучием скрывались помои и грязь. Закоулки души, совсем как живые, кричали, изнемогая от боли. И даже Харуно слышала эти душераздирающие вопли вперемешку с тонким приятным сопрано Микото.
— Вы о чём-то жалеете? — тише спросила розоволосая девушка.
— Жалею?.. — брюнетка даже фрукты резать перестала, нахмурившись и помрачнев. Лицо её побледнело, а на глазах выступили предательские слёзы.
— Простите! — всполошилась Сакура, вытаскивая из кармана джинс свой платок и вежливо протягивая его Микото. — Ради бога, простите!
Женщина горько усмехнулась испугу Сакуры и поспешила уверить ту, что всё более чем в порядке. Мол, всего-навсего переволновалась.
— Знаешь, Сакура, если честно, то да. Я о многом жалею. И исправить свои ошибки я уже не в силах.
— Выход всегда есть.
— Не у меня. Он был когда-то. Но сейчас…
Микото замолчала.
— Это связанно с Итачи и Саске, не так ли?
Несколько минут брюнетка продолжала тянуть кота за хвост, а затем всё же решилась открыться девушке до конца:
— Для моего мужа всегда традиции стояли на первом месте. Когда родился Итачи, я почему-то была уверена, что Фугаку не пойдёт против меня и не разлучит мать с её сыном через два года. Однако он сделал это, и сослал Итачи на попечение своему брату и его жене. Я знала, что это всего лишь обычаи, и мне будет позволено, как и нескольким поколениям до этого, видеться с сыном. Однако мой муж строго-настрого запретил, и, увы, я была всего лишь женщиной, которую, может, и любят, но практически не слушают. Через три года после Итачи родился мой второй сын, и я подумала, что хотя бы он проведёт своё детство с матерью. Однако и тут вмешался Фугаку и сказал, что воспитание Саске будет иным.
— Почему вы ничего не сделали? Почему не высказали свою точку зрения?
Микото отрицательно покачала головой:
— Я высказывала, Сакура, но… но я не такая сильная, как ты. Наверное, мои сыновья именно поэтому и выбрали тебя. Ты не такая, как я.
Сакура виновато опустила глаза, заметив, как тяжело приходится Микото. Видимо, сама себя она осуждала даже больше, чем окружающие.
— Они так сильно… тебя любят. Они меня никогда так не любили и больше уже не полюбят.
— Ещё не всё потеряно! — заверила Сакура. — Всё можно исправить!
— Сакура, дело даже не в том, что я бросила их и нашему воссоединению мешают обиды. Нет… Просто Итачи и Саске очень сложные люди. С ними тяжело. Один не понимает чувств, а второй чувствами играется. Один холодный, как лёд, а другой пылает, как огонь. Они друг с другом-то на моей памяти никогда не ладили, не говоря уже о том, чтобы ладить с одним человеком. Иногда я спрашиваю себя, как у тебя получается так легко направлять их в нужную сторону? Как ты понимаешь их? Как можешь находиться с ними в одной комнате и не ёжиться от их взглядов, движений и слов?.. Они пугают даже меня, собственную мать. В чём секрет, Сакура? В чём твой секрет?
— Любовь? — пожала плечами Сакура, задумавшись на мгновение.
— Но разве я не люблю их? Я люблю их всем сердцем!
— Микото-сама, они должны чувствовать от вас любовь, а не слышать пустые слова. Если бы вы только были рядом…
— Рядом… — бездумно повторила Микото и печально улыбнулась. — Так вот в чём твой секрет. Ты рядом с ними. Терпишь их недостатки и, несмотря ни на что, остаешься рядом. Всегда…
Кто-то осторожно заглянул на кухню и едва улыбнулся, тем самым прервав беседу дурнушек разных поколений. Высокий мужчина с чёрными, как смоль, волосами и бездонными тёмными глазами.
Микото сразу же оживилась, заметив гостя. Её милое бледное лицо озарила улыбка.
— Фугаку, дорогой! — радостно вскрикнула брюнетка, бросившись на шею своего мужа. Тот воздержался от излишек эмоций, поцеловал женушку в макушку и обратил внимание на робко улыбающуюся розоволосую девчонку.
— Ты, верно, та самая Сакура Харуно? — мягко спросил он и услужливо протянул руку.
«В этой семейке, наверное, все вежливые до мозга костей», — пронеслось в голове дурнушки, прежде чем тыльную сторону её ладони поцеловал мужчина. Сакура даже засмущалась и залилась багряным румянцем.
— Приятно познакомиться, Фугаку-сама, — оробело ответила на любезности Харуно, поспешив подняться с табуретки.
— Нет-нет, сиди, — отозвался брюнет, остановив молодую дурнушку взмахом руки. Сакура охотно подчинилась. — Ну, я так понимаю, вы уже знакомы? — снова спросил Фугаку, пока его взгляд метался от жены к будущей невестке.
— Да, — смущённо кивнула Сакура.
— Ну, тогда и мне расскажи. Я так мало о тебе знаю…
Сакура набрала в лёгкие побольше воздуха и поняла, что ей всё ещё предстояло пройти через девять кругов Дантова Ада, вплоть до того момента, когда нынешний глава семьи Учих поставит ей за пересказ собственной биографии и липовой истории знакомства с его сыновьями оценку пять… из десяти. Харуно вдруг почувствовала себя самой настоящей студенткой, которая, как заядлая отстающая, всё ещё не сдала ни один экзамен и не получила ни одного зачёта. И сейчас, за сжатый срок, ей нужно выжать из себя все соки. Такова была цена, чтобы понравиться родителям братьев. К тому же отец Саске и Итачи выглядел намного солиднее и опаснее его безобидной и общительной жёнушки.