– В Испании, – продекламировала она, – в Нью-Йорке кругом полно пауков. Маленьких, незаметных. Смертоносных. – Она непокорно встряхнула головой, поза становилась все более настороженной и страстной. – Я растопчу их всех. Я не позволю им подняться по моим юбкам. Раздавлю их каблуками.
И тут она начала яростно топтать мой несчастный лист, перекидывая юбку справа налево и обратно, а ноги ее били по ковру так, что он, наверное, молил о пощаде.
– Что это за безумие, Ирен?
– Это испанская тарантелла, Нелл, танец, получивший свое имя по названию огромного ядовитого паука тарантула. Я представляю, что на моих юбках полно этих тварей, и не перестану стряхивать их и давить, пока самый последний паук… не умрет.
Я с содроганием вспомнила фальшивых пауков из пробки, резины и китового уса, которые Лола стряхивала как-то раз со своих юбок. Теперь в пышной пене юбок мелькали колени Ирен. Ее ноги отбивали по ковру такой громкий ритм, что я испугалась за бедного постояльца этажом ниже.
– Давай! Давай! – кричала Ирен по-испански. – Так Лола Монтес поступала с букетами, которые бросали на сцену к ее ногам, она давила их, превращая в россыпь лепестков, в облако аромата. Андалузия! Барселона! Кармен! Оле!
Примадонна остановилась, встала, подбоченившись и задрав юбки, как Лотта Крабтри, и уставилась на ущерб, причиненный ее подошвами.
– Теперь бумага достаточно состарена? – спросила она.
Я осторожно вытащила лист из-под ее каблуков.
– Очень потертый и шершавый лист, – сказала я. – Ему, наверное, лет тридцать. Думаю, придется поступить так с каждой из написанных мною страниц. Кстати, где ты научилась такой дикой пляске?
– «Кармен», – коротко ответила примадонна. – Опера Бизе, которая как нельзя лучше подходит для моего контральто. Мне так и не пришлось ее спеть, но зато я выучилась танцевать.
– Возможно, ты и правда незаконнорожденная дочь Лолы Монтес!
Ирен засмеялась:
– Этот ураган движений стоил того, чтобы услышать подобное из твоих уст, Нелл. Теперь ты понимаешь, как она ошарашила тогдашнюю Европу, но это всего лишь народный испанский танец, не более.
– И прекрасный способ, чтобы состарить бумагу, – сказала я, любуясь работой подруги. – Надо разбавить чернила водой, чтобы получились выцветшие письмена. Но лучше подготовить бумагу днем, когда постояльцев снизу, скорее всего, не будет в номере.
Ирен в последний раз с силой стукнула каблуком по полу.
Глава тридцать девятая
Забрали…
Я хочу носить одежду для мальчиков и буду, как только ко мне присоединятся другие женщины.
Мы с Ирен прочли уже достаточно о Лоле Монтес, а потому у меня не возникло трудностей с тем, чтобы написать множество страниц похожим почерком и в том же стиле.
– Отлично, Нелл! – Ирен в мужском платье развалилась в кресле, изучая готовые страницы. Когда она переодевалась в мужскую одежду, то тут же начинала вести себя более развязно. – Ты могла бы сделать карьеру, подделывая бумаги. Даже обидно оставлять это произведение искусства на разграбление невнимательным преступникам.
– Если они его найдут, – ответила я. – Почему ты так уверена?
– Мы оставим еле заметный след сажи. Эти кирпичи все еще выпачканы в золе. – Она быстро взглянула на меня. – Я пойду внутрь и оставлю бумаги в тайнике, а ты подождешь меня на улице. Придется надеть мужской наряд.
– Но у тебя только один мужской наряд.
– Уже нет. – Ирен состроила гримасу, как мальчишка-газетчик. Надевая мужской костюм, она всегда начинала вести себя грубее. – Я забежала на блошиный рынок, пока ходила за бумагой. Возьми вон тот сверток и оденься.
Вообще-то я уже заметила пакет в коричневой бумаге, но не стала задавать лишних вопросов.
Ирен улыбнулась и зажгла маленькую сигару, уже без мундштука.
– Ты так смотришь на этот сверток, будто он полон пауков. Не трусь: мы уже станцевали тарантеллу на дневнике Лолы. Вечером положим приманку на место, а потом отойдем в сторону, чтобы ловушка захлопнулась.
Я хотела было отказаться надевать мужской костюм, но решила, что мое согласие порадует подругу, а потому безропотно взяла сверток и удалилась в свою комнату.
Хотя Ирен с удовольствием помогла бы мне одеться, как я часто помогала ей, но сейчас я была слишком раздражена, чтобы просить ее о помощи. Я ослабила корсет скоростным методом, просто потянув его половинки одна к другой, чтобы крючки расстегнулись сами. Ах, какое облегчение! Как только Пинк дышит с такой шнуровкой? Стыдно признаться, но мне уже доводилось пару раз примерять мужской костюм, поэтому я ловко натянула брюки, рубашку и пиджак. Ирен также купила объемную кепку, которая проглотила мои волосы, как кролик удава; а еще подруга выдала мне тусклый белый шарф, чтобы скрыть девичью шею.