Мы вышли в залитый огнями холл отеля. Единственный сотрудник отеля праздно шатался между предметами мебели и горшками с цветами. Мне пришлось поднапрячься, чтобы идти в ногу с Холмсом. Когда мы уже добрались до выхода, появился один из постояльцев. Дородный детина в косо сидящем цилиндре и жилете чуть было не столкнулся с нами, когда, пошатываясь, входил в отель после ночи бурных возлияний и бог весть каких еще развлечений.
– Осторожно, джентльмены, – сказал он, отскочив рикошетом от Холмса, чья фигура напоминала стальную пружину.
Детектив не потрудился ответить, и я просеменила в открытую дверь за ним, обрадовавшись темноте на улицах, а потом оказавшись в еще большей темноте внутри экипажа, который с грохотом полетел по Бродвею. Очевидно, кучер получил соответствующие инструкции.
Я вздрогнула, когда хлыст просвистел в четвертый и пятый раз.
– Они редко касаются плоти лошадей, – сказал Холмс, отвлекаясь от зажигания трубки. – Одного звука достаточно, чтобы они побежали быстрее.
– Но хоть один раз хлыст должен их коснуться, иначе бедные создания не реагировали бы на звук.
– Логично, но в данный момент это неважно. Думаю, вы уже пришли в себя и можете поведать мне, что произошло.
– Как? Вы не смогли все вычислить по моему внешнему виду?
– Мисс Хаксли, я не сомневаюсь, что в последний час или около вам пришлось несладко. Я поражен, что вы нашли в себе мужество так быстро и так далеко уехать в этом обличье, но теперь постарайтесь не срывать на мне свое раздражение. Это не поможет Ирен.
Под шарфом, который пах пивом и табаком, щеки у меня вспыхнули – то ли от удовольствия, когда он похвалил меня, то ли от ярости из-за его высокомерия. Тогда я сказала следующее:
– Мы с Ирен были не у Епископального клуба, а у пансиона в нескольких кварталах оттуда.
– У какого пансиона?
– Того, где почти тридцать лет назад умерла Лола Монтес.
– Дом сто девяносто четыре в западной части Семнадцатой улицы?
– Вы там бывали?
– Нет, но я знаю адреса проживания Монтес в Нью-Йорке. – Он постучал по крыше и назвал кучеру адрес пансиона. – И долго вы наблюдали за домом?
– Минут десять, а потом Ирен проникла внутрь…
– Как?
– Прошла вдоль здания и скользнула через задний ход.
– И скрылась из виду? Что она делала?
– Осматривала комнату.
– И что намеревалась найти там?
– Уже ничего. Она собиралась оставить там одну вещь для кое-кого другого.
Холмс увлеченно пыхтел трубкой. Боковой фонарь проезжавшего мимо экипажа отбросил тень на его грубоватое лицо, придав ему мрачное выражение.
– Если она играет с теми людьми, о которых я думаю, то она в серьезнейшей опасности.
Мои руки в толстых кожаных перчатках сжались в кулаки; на мгновение я почувствовала ярость боксера.
– Нам не нужна критика, нам нужна помощь.
Холмс глянул на мои руки.
– Я полагаю, при вас нет маленького пистолета миссис Нортон.
– Нет.
– Она взяла его собой?
– Я не знаю. Возможно…
– Что произошло, пока вы ждали, когда она выйдет?
– Трое мужчин появились на улице.
– Как они выглядели?
– Я не знаю! В темных пальто и шляпах. Они шли не вместе, а вытянувшись в линию. Они тоже обошли здание, куда Ирен вошла минут за десять до того, а потом никто не вышел!
– Сколько вы прождали?
– Я не взяла с собой часы, может быть, еще десять минут.
– Достаточно долго, чтобы мадам Ирен успела оставить то, что собиралась.
– Ну… да. Но ей пришлось передвигать мебель, так что я и не ждала ее быстро.
– В итоге вы пошли за этой троицей. – Его слова звучали не как вопрос, а как обвинение.
– Нет, не пошла. Она велела мне не трогаться с места. Наверное, надо было…
– Ни в коем случае, вы все правильную сделали. Не хочу, чтобы следы вашей дамской обуви топтали землю там, где прошли трое преступников…
– Вы думаете, что они…
– Что они?
– Преступники.
– Боюсь, что так, причем из самых безжалостных. В Бельвью лежит искалеченный ими человек с тяжелыми ранами. К слову сказать, завсегдатай Епископального клуба.
– Нет!
– Сколько раз вы побывали в этом пансионе?
– Только дважды, пару дней назад и… вчера.
– Два раза ничуть не лучше, чем тринадцать.
– Ох, я пыталась удержать Ирен от этих безумных поисков, но она не слушала никаких возражений.
– Уверен, что пытались, мисс Хаксли. Я не имел в виду, что это ваша вина.
– Если кто и виноват, так это вы!
– Простите?
– Вы подошли к нам на кладбище. Вывели Ирен из заблуждения, что ее матерью была эта ужасная мадам Рестелл. Я была рада, когда вы рассказали о миссис Элизе Гилберт. Но теперь мы расследуем жизнь и смерть не кого-нибудь, а самой Лолы Монтес, и заплатили за это дорогую цену.