Через час после вечернего чая я начала волноваться. Я собираюсь идти не в мужском костюме, а в обычном женском обличье вместе с Шерлоком Холмсом, который будет оценивать каждый мой жест и звук, когда я стану представлять его епископу Поттеру в Епископальном клубе.
Я надела новенькое платье-пальто и ждала Холмса в отеле, когда раздался стук в дверь. Годфри открыл сам, поскольку понимал, что нервы мои в таком же плачевном состоянии, как клубок шерсти, которым играет наш кот Люцифер. Господи. Я дотронулась до лица и даже через хлопковые перчатки ощутила жар.
В дверях появился мой спутник: господин в котелке и клетчатом костюме, с сигарой в зубах.
– Добрый вечер, мэм, – поздоровался со мной долговязый мужчина. – Я только что прибыл из Чикаго и жажду, чтобы такая дама, как вы, получила ответы на все вопросы, которые ее интересуют. Мистер Артемид Конклин к вашим услугам, но вы можете звать меня просто Арти.
Годфри засмеялся:
– Ваш американский акцент потрясает воображение. Агентов Пинкертона здесь уважают, невзирая на костюм. Ничего нет необычного в том, что Нелл обратилась к частному детективу, чтобы отыскать пропавшую подругу. У вас есть пистолет?
Холмс продемонстрировал большой револьвер с деревянной рукояткой.
– Эти американские частные детективы, – сказал он, – может, и профессионалы, но они не джентльмены старой школы. Уверен, мисс Хаксли оценит разницу между ее родиной и колониями. Пойдемте, мэм, прошу, вы первая, поскольку я джентльмен, если это меня устраивает.
Я прошла вперед, удивившись грубоватой учтивости, которую он в должной мере демонстрировал.
На самом деле «американский» Шерлок Холмс был куда более приятной компанией, чем все другие его обличья, которые мне доводилось видеть раньше.
Это было настоящее открытие. Пока Шерлок Холмс играл свою роль – в данном случае частного сыщика из агентства Пинкертона, который лебезит перед клиенткой, – он был галантным, пусть и неуклюжим кавалером.
– Ирен всегда говорила мне, что ваша профессия – это наполовину актерское мастерство, а наполовину дедукция, – сказала я ему в экипаже, который вез нас в Нижний Манхэттен.
– Она очень великодушна, мэм, – ответил он, подражая гнусавому американскому прононсу.
– Не особо. Ирен очень требовательна. Она ведь выступала на сцене, так что не раздает похвалы кому попало.
На это замечание Холмс издал типичный смешок пузатого янки.
– И вообще-то я «мисс», – добавила я. Чисто в силу характера.
– Я вряд ли упустил бы эту деталь, – съязвил он. – А теперь внимание. Чтобы встревожить наших преследователей, я буду утверждать, что знаю о деле намного больше, чем в действительности. Ваша задача разыгрывать из себя святую простоту, что бы я ни городил.
– «Святую простоту»? Это будет затруднительно, – сказала я, – но Ирен часто говорила, что необходимо играть роли, которые противоречат твоей натуре.
– Да? Давайте надеяться, что, когда мы ее найдем, она сочтет, будто мы играли вполне на уровне ее высоких стандартов.
– А мы ее найдем?
– Вы, может, и нет, но я найду. Мистер Нортон настоял на том, чтобы привлечь вас, но я этого не одобряю. И сомневаюсь, что миссис Нортон одобрила бы. Постарайтесь не забывать, что жизнь и здоровье вашей подруги, мадам Ирен, и дочери Вандербильтов зависят от вашего хладнокровия.
– Не стоит беспокоиться, для меня это не в новинку, мистер… Пинкертон.
– Хорошо. Просто будьте собой и не мешайте мне, и все получится.
В последний раз за время этого путешествия сквозь образ нового Пинкертона просочилось высокомерие привычного Шерлока Холмса.
Когда мы вышли на Бродвее, на улицах все еще было полно экипажей. Электрические фонари только-только начинали зажигаться, но нам они и не требовались, поскольку до клуба было рукой подать. Но я думала, что мы туда никогда не доберемся.
Каждые несколько метров мистер Артемид Конклин останавливался, чтобы таращиться вокруг, как деревенщина, впервые попавшая в город. Потом он похлопал по карманам, достал внушительную сигару и закурил.
Затем мой спутник снова принялся напряженно осматривать окрестности, хотя, кроме обычных торговцев и праздно шатающихся прохожих, никого не наблюдалось. И тут он нарочито схватил меня за руку (я с трудом удержалась, чтобы бесцеремонно не вывернуться) и громко сказал:
– Так, значит, в последний раз вы видели этого отца Эдвардса в клубе?
– Эдмонса, – поправила я.
– Не волнуйтесь, мисс, наши ребята всегда находят тех, кого ищут, и мужчин, ну и женщин тоже.
Тут он хохотнул, а потом мы снова пошли в сторону клуба.