Я услышала позади себя тихое позвякивание, словно звон монет, и резко обернулась, но ничего подозрительного не увидела. Местные бездельники прятались в тени нависающих шести– и семиэтажных офисных зданий. Ночь накрывала этот район со свистом, неслась по узким улочкам, окаймленным высокими зданиями.
Снова что-то звякнуло. Я увидела на противоположной стороне тележку торговца, рядом с которой притулился какой-то парень, вроде как спал. Наверное, ветер гремел чем-то из его товаров.
Слева над крыльцом зажглись газовые фонари. На Бродвее вдалеке горели электрические, но здесь все еще использовалось газовое освещение. И снова я открывала двери Епископального клуба, чувствуя себя как американский член конгрегации.
Помощник епископа узнал меня, и нас пригласили внутрь. Мы застали епископа Поттера в клубе. Он приветствовал нас в приемной и слушал с вежливым и обеспокоенным выражением лица, пока я рассказывала об исчезновении моей подруги и умоляла оказать содействие частному детективу, мистеру Конклину из агентства Пинкертона.
– Это просто ужасное известие, – сказал епископ. – Знаете, мы ведь до сих пор не смогли найти отца Хокса, да и отец Эдмонс, замечательный молодой священник, пропал. А теперь еще и наша уважаемая благотворительница миссис Нортон пропала. Ужасно! Разумеется, я все сделаю, мистер…
– Конклин, сэр. То есть святой отец. Господин епископ, наверное, так правильно? Думаю, что вы и священники моей собственной католической веры – вроде двоюродных братьев.
Епископ чуть скривился, но что он мог поделать. В наши дни больше половины населения Нью-Йорка – ирландские католики. Это продавцы, прислуга, рабочие, бармены, полицейские. И даже частные сыщики.
– Мне нужна информация о святых отцах, – сказал Холмс, который вытащил крошечный огрызок карандаша, послюнявил кончик и занес его над замызганным блокнотом. – Где их в последний раз видели?
– Здесь, я думаю. Оба занимали официальные должности в клубе, а потому жили здесь же. Кроме того, у нас тут есть клубные комнаты, библиотека, отсюда же мы распределяем пожертвования для бедных.
– То есть сами вы здесь не живете?
– Нет, разумеется нет. У меня есть официальная резиденция.
– Тогда почему вы проводите в клубе столько времени?
– Чтобы пообедать в обществе, да и готовят тут хорошо. Чтобы сбежать от помпезности моего кабинета.
– Не думаю, что вы приглашаете сюда кого-то из католических священников.
– Прелатов время от времени, но не простых священников. Огромное количество ирландцев в Нью-Йорке требует, чтобы мы время от времени отбрасывали наши противоречия. Но, разумеется, наша конгрегация более… стабильная.
– Но ирландцев нет, а, епископ? – Холмс как ни в чем не бывало подошел прогулочным шагом к эркеру, выходящему на улицу. – Всяких там иезуитов?
– Иезуитов? Нет. Вряд ли. Это агрессивные представители древней религии, могущественной, но схоластической. Епископ же, с другой стороны, должен быть дипломатом.
Холмс отвернулся от окна, за которым теперь виднелась угольная тьма.
– Не думаю, что вы позволяете курить внутри.
– Только не в библиотеке. В клубных комнатах, но…
– Ничего страшного, я выйду на улочку, покумекаю и покурю. Одно другому не мешает. Может быть, мисс Раксли пока задаст вам пару вопросов про этого вашего отца Эдмонса. Она им явно увлечена.
– Хаксли! И я увлечена отцом Эдмонсом не более чем вами, мистер Конклин.
Холмс вышел за дверь, держа наготове отвратительную сигару. Подумать только, меня еще не видели в такой ужасной компании. Пускай это всего лишь игра, но мне пришлось краснеть за вульгарность моего компаньона.
– Эти детективы мало чем отличаются от преступников, которых они ловят, дорогая, – успокоил меня епископ, и я оценила его деликатность.
Я выглянула в окно и увидела во тьме яркий огонек. Отвратительная сигара! Я так хотела отучить Ирен от этой привычки… Ирен… глаза у меня снова наполнились слезами.
– Прошу, мисс Хаксли, садитесь. Поверьте, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам в поисках миссис Нортон. Такая красивая женщина… Остается только надеяться… да, много зла творится на улицах Нью-Йорка. Я понимаю ваше желание нанять частного детектива, но, возможно, мистер Конклин не самый лучший кандидат. Кстати, такое впечатление, что он собирается убраться отсюда!
Я вскочила со стула, как лиса, которую вспугнули гончие, и подбежала к окну. Красный огонек во тьме больше не горел. Меня… соблазнили и бросили.
Пока я обменивалась бессодержательными репликами с епископом, Холмс отправился на настоящее дело.