– Не люблю мочить ноги. – Ирен удержалась от трюка Лолы с задиранием юбок, хотя мистеру Беннетту это явно пришлось бы по душе. – Сейчас мои интересы связаны с Нью-Йорком, а не с Парижем. Вы слышали о женщине по имени Лола Монтес?
– Слышал ли я? Да я отдал бы свой… локоть, чтобы познакомиться лично. Какой пистолет! К сожалению, я был в отъезде, учился в школе во Франции, когда Лола штурмом взяла Нью-Йорк, так что мой отец имел честь знать ее.
– И что он о ней думал? – спросила я. Определенно газетчик был надежным источником.
– Да он годами питался за счет историй о Лоле. Некоторые читатели хотят рассказов о великанах-убийцах, но я предпочитал письма Лолы. Отец познакомился с ней в Париже в начале пятидесятых. Она была королевой сезона. Тогда Жокейский клуб устроил потрясающий ужин, на котором Лола была единственной дамой среди ста пятидесяти кавалеров. Отец отправился на один из ее субботних вечеров. Как бы я хотел оказаться среди индийских принцев, русских офицеров, французских и испанских аристократов и дипломатов!
– У Лолы был свой салон? – спросила Ирен.
– Скорее цирк. В тот вечер она демонстрировала парочку своих миниатюрных пистолетов. Я бы многое отдал, чтобы заполучить их в качестве сувениров. Они хранились в шкатулке для драгоценностей вместе с крошечными пулями и таким же крошечным шомполом. Молодой индийский принц весь вечер палил из них по свечкам. Кроме того, на вечере присутствовали немецкий пианист и неаполитанский певец, а сама Лола пела и играла на пианино, когда не курила одну папиросу за другой, выбрасывая их после пары затяжек. Видимо, в общении с мужчинами у нее была та же привычка.
– Интересно, – сказала Ирен, – учитывая болезнь легких и пневмонию, которая в итоге свела ее в могилу, что таило для нее бо́льшую опасность – табак или мужчины?
– Разумеется, мужчины, мадам.
– Ваш отец еще что-нибудь говорил о ней?
– Конечно. И пространно. Он рассказывал, что она общалась на семи языках в тот вечер, включая персидский, и была леди до кончиков ногтей, даже когда курила. А еще, что ее знания касательно человеческой натуры и политики могли бы позволить ей читать лекции по европейской международной политике, причем на любом языке. Ее красота и дух товарищества делали ее неотразимой. Отец восхищался потрясающим блеском ее глаз, изяществом движений, пропорцией форм. Скажу вам так, я мечтал об этой женщине много раз. Отец восхвалял Ля Лолу, хотя после приезда в Нью-Йорк она умудрилась много раз вывести его из себя. Однако «Геральд» никогда не публиковала грязных сплетен о ней. Отец и сам любил полюбоваться красивыми лодыжками. А почему вы интересуетесь?
– Мы думаем написать новую биографию Лолы.
Это «мы» заставило его глянуть и в мою сторону, а потом быстро отвести глаза. Видимо, по его представлениям, я не годилась для канкана.
Беннетт хохотнул и откинулся на кресле.
– Лола Монтес. Сколько биографий ни напиши – много не будет. Взять штурмом Нью-Йорк в начале пятидесятых ей показалось недостаточным, так что она отправилась на золотые прииски в Калифорнию, а потом и в Австралию.
– На золотых приисках в те дни было много возможностей для артистов, – заметила Ирен. – Исключительно мужское общество старателей и суровая жизнь. Многие хотели глотка нормальной жизни, и я слышала, что старатели бросали мешки с золотым песком и самородки к ногам артистов, особенно детей.
– Да уж, золотом в те дни бросались только так, но Нью-Йорк – не самое подходящее место для изучения золотой лихорадки.
– Конечно, – согласилась Ирен. – Я просто хотела узнать: когда Лола впервые появилась в Нью-Йорке, встречалась ли она с другими знаменитыми современниками вашего отца?
– Боже! Разумеется! – Редактор откинулся в дубовом офисном кресле, улыбаясь. – Да со всеми. У нее от природы был талант встречаться с выдающимися мужчинами!
– Был ли среди них Командор?
– Командор? Вы о старом Корнелиусе Первом? Разумеется. Он тоже из поколения моего отца. Богат, как крез, старикашка с маслеными глазками и карманами, набитыми чистым золотом. Он был не из тех, кто упустил бы возможность ущипнуть за подвязку мисс Лолу.
Я не знала словосочетания «масленые глазки», но Ирен, услышав его, и ухом не повела. Однако она торопливо встала, когда руки мистера Беннетта потянулись к ней через стол.
– Огромное спасибо, мистер Беннетт. Биографии писать весьма непросто. Я ценю вашу откровенность.
– А я ценю… ваш интерес.
Он начал подниматься из-за стола, чтобы проводить нас, но Ирен, взметнув ураган юбок, покинула его кабинет, а я поспешила следом.
– Какой неприятный тип, – сказала я, когда мы снова оказались в задымленной редакции. – Во второй раз мы встречаемся с наследником семейной традиции. Первым был епископ Поттер.