– Да, мистер Беннетт-младший продолжил дело отца в газете, но мало чем отличается от него, такой же ловелас, – сказала Ирен. – Почему, ты думаешь, он живет в Европе? Для Нью-Йорка он слишком похотлив, и, несмотря на все намеки, куда более похотлив, чем его отец, основавший газету, и даже Командор, который больше говорил, чем делал.
– Ох, я читала статью про Беннетта, который якобы управлял четверкой лошадей в голом виде на Риверсайд-драйв, за что его отхлестали плетью на ступеньках публичной библиотеки.
– Кто был в голом виде? Лошади или мистер Беннетт? Большая разница. – Ирен улыбнулась. – Не удивлюсь, если отхлестала его Лола. Думаю, после подобных случаев он и сбежал за границу. Но меня интересует не его отец.
– Если это Командор Вандербильт, то, судя по всему, он не многим лучше Беннетта-младшего.
– Да уж, похотливый старый козел, как мы называем это в Америке.
– Не слишком-то респектабельно.
– А почему, думаешь, Вандербильтов не принимали в ряды четырехсот семейств вплоть до третьего поколения и невестки Алвы, этой суровой красавицы с юга. Хотя я думаю, что все дело в твердости Командора, который отказался прогибаться под требования общества. Как и Лола Монтес.
– Они хорошо знали друг друга?
– Очевидно. И, полагаю, могли сослужить друг другу добрую службу.
– Она была его любовницей? А ты их дочь?
– Нет! Более того! Я думаю, он использовал ее в своих целях, а я лишь неожиданный подарок судьбы. Думаю, им бы такая формулировка понравилась.
Ирен подмигнула мне, пока мы ждали, когда экипаж, который она подозвала свистом, подъедет к обочине.
– Надо снова заглянуть к Брентано, Нелл, и почитать о покойном Командоре Корнелиусе Вандербильте. Будь любезна с тем молодым клерком, который всячески демонстрировал тебе свой интерес в прошлый раз. Знаю, ты с презрением относишься к подобному, но я никогда не позволила бы перспективному парню пройти мимо…
Когда мы устроились в уютном экипаже, подруга продолжила разглагольствовать на эту неприятную мне тему, невзирая на мое душевное состояние.
– Кстати, Нелл, – сказала Ирен со вздохом. – Пинк позеленеет от зависти, когда узнает, какое расследование мы проводили без нее. И без Квентина.
– Возможно, – ответила я, – но какое расследование она сама проводит вместе с Квентином?
Глава пятьдесят шестая
Купленный младенец
Блай тем временем вернулась к своему обычному амплуа, после того как все лето писала игривые статьи, и готова была представить читателям самый громкий скандал… душераздирающую историю о торговле младенцами в Нью-Йорке. Блай притворилась потенциальной матерью и нашла как минимум четыре места, где можно купить новорожденных через посредника по цене от десяти до двадцати пяти долларов без лишних вопросов.
Из дневника Нелли Блай
– Ты выглядишь усталым, – сказала я Квентину, когда мы ехали в коляске в самый злачный район острова, чтобы завершить отвратительную сделку.
– Я к вашим услугам, миледи, – ответил он с небольшим ироничным поклоном.
Мы снова надели дешевенькие обручальные кольца, которые я купила, но теперь я была уверена в Стенхоупе не больше, чем мудрая невеста уверена в своем женихе.
Мрачное занятие – покупать детей. Выражение лица Квентина соответствовало случаю.
– Ты попросила работников приюта приехать туда, когда мы купим младенцев? – спросил он.
– Не волнуйся. Тебе не придется заниматься ни одним из детей. Просто отстегни деньги.
– Я думаю, именно эти слова говорят настоящим мужьям, когда речь идет о расходах на ребенка, а они и понятия не имеют, что младенец приобретен по сходной цене. Признайся, что несчастного Гамильтона можно похвалить за то, что он хотя бы попытался поступить как подобает.
– Возможно. Но как он мог взять в жены эту проститутку?
– Из добрых побуждений, Пинк. Он считал, что обязан это сделать как честный человек. Редкие представители его класса вообще об этом думают. Не высмеивай Гамильтона за то, что его обманули. Возможно, он счел, что это его последний шанс стать отцом.
– Нетипично.
– Что именно? То, что женщины могут быть плохими матерями, а мужчины – хорошими отцами?
– Да, я с таким не сталкивалась.
Квентин покачал головой:
– Интересно, когда ты поймешь, что все твои кампании по поиску сенсаций – лишь попытка освободиться от своего личного прошлого?