– Мы исполнили свой долг… – начала было Ирен.
– Вы нас всех удивили. Барон Альфонс может нанять дюжину таких, как я: проницательных, состоятельных, обладающих полезными связями. Мы служим ему верой и правдой. Мы стараемся, чтобы старый мир катился по накатанной плоскости, поскольку для международных дел лучше, чтобы во всех частях света в верхушке общества царили мир и порядок. Но мы предсказуемы. А у вас все получается именно потому, что ваши действия невозможно предугадать. Поднимаю в вашу честь бокал.
Он поднял бокал, Ирен и Годфри последовали его примеру, а я схватила бокал с водой.
– За всех вас! – провозгласил Бальмонт.
– За Ротшильдов, – добавил Годфри.
– За непредсказуемость, – вполне предсказуемо предложила Ирен.
– За… Консуэло! – сказала я.
– Выпьем! – сказал мистер Бельмонт и осушил свой бокал.
Мы все выпили, а потом Ирен отставила в сторону бокал и подалась вперед. Свет играл в прятки в ее локонах и отражался от бриллиантовой броши в виде перекрещенных скрипичного и обыкновенного ключей, подарка Годфри, которая удерживала прядь волос у виска. Ирен была так прекрасна, что могла бы соблазнить и архангела с небес, поскольку наступил тот момент, которого она ждала весь вечер.
– Мы хотели бы задать вам пару вопросов, – сказала она мистеру Бельмонту.
– К вашим услугам, – искренне ответил бедный ослепленный мистер Бельмонт.
– Похитители Консуэло хотели что-то от Вандербильтов, но мы точно не знаем, о чем речь. Разумеется, бо́льшая часть их богатств находится в сейфах, но не знаете ли вы о еще каких-нибудь местах?
Он задумался.
– У Алвы достаточно драгоценностей, чтобы быть королевой Америки, если Америка когда-нибудь станет выбирать правящий дом. Думаю, в их дворце на Пятой авеню несколько сейфов. Один, разумеется, для серебра. Несколько для драгоценностей. Вы имеете в виду нечто подобное?
– Возможно, – кивнула Ирен. – Нет ли какого-то особенно большого хранилища?
– Кроме семейного склепа, где покоятся кости Вандербильта на Стейтен-Айленде? Вряд ли. Что же касается существования и местоположения сейфов в каких-то других местах, то о таком не принято распространяться, даже среди людей своего круга. Все эти дома на Пятой авеню – крепости, возведенные самыми богатыми семействами страны. Почему бы вам не спросить самого Вандербильта?
– Владельцы воспринимают свои сбережения и меры по их охране как должное, – сказала Ирен. – Мне нужны свидетельства незаинтересованной стороны, и тогда я зачастую натыкаюсь на интригующую мысль.
– Ну, я знаю только, что в домах миллионеров на Пятой авеню находятся десятки всяческих сейфов для разнообразных ценностей – достаточно, чтобы соблазнить самых искушенных воров. Именно поэтому владельцы нанимают охрану для защиты своей частной собственности.
– В основном агентов Пинкертона, – сказал Годфри. – Твоих бывших коллег.
– Правда? – Мистер Бельмонт выглядел удивленным. – Уже много лет в агентстве Пинкертона не было женщин. Должно быть, вы начали совсем в юном возрасте, миссис Нортон. Ну, не то чтоб вы сейчас были немолоды…
Было забавно наблюдать, как Огюст Бельмонт мычит и заикается, а примадонна скептически улыбается, глядя на его замешательство.
– Я выросла в Нью-Йорке, – сказала она, положив конец его мучениям. – Так что почти все начала в раннем возрасте.
К счастью, Ирен не стала вдаваться в подробности, что конкретно она делала в раннем возрасте, – стреляла по мишеням, танцевала джигу, изучала гипноз…
– Вы думаете, что похитители Консуэло знали о ценностях, спрятанных в доме, и хотели получить их в обмен на ребенка?
Ирен кивнула.
– И они могут предпринять еще одну попытку взять приз?
Она снова кивнула:
– И я намерена помешать им.
– Удачи.
– Если заслужил репутацию непредсказуемого, то дело не только в удаче. Ты и от других ожидаешь чего-то неожиданного. Но спасибо за пожелания, вы скоро услышите, как все закончится. Или не закончится.