Мистер Бельмонт с тревогой рассмеялся и встретился с Годфри глазами, но тот лишь пожал плечами, и уже через пару минут оба спорили, кому платить по счету.
– Чепуха, – отмахнулся мистер Бельмонт. – Это любезность от барона Альфонса. Он будет заинтригован моим рассказом о ваших приключениях в Новом Свете, когда мы в следующий раз будем вместе обедать.
Мы вернулись в отель в приподнятом настроении после приятного и сытного ужина. Как только дверь за нами закрылась, Ирен резко повернулась к нам с Годфри, как Мессалина, выследившая змею.
– Надеюсь, на мистера Вандербильта мы оказали не меньшее впечатление, чем на мистера Бельмонта, поскольку нам как можно скорее придется попросить его довериться нам и пойти на решительный и смелый шаг.
– Боюсь, с верой у него туго, – предупредила я ее.
– У нас есть всевозможные рекомендации, – заметил Годфри.
Ирен расхаживала по комнате, размышляя и попутно снимая с себя белые перчатки, шарф с серебристым узором и черную кружевную накидку. Все это она побросала на стулья, словно куски змеиной кожи.
– Да уж, я сама планирую вскоре порекомендовать нечто невероятное. Посмотрим, как он это воспримет.
Глава пятьдесят восьмая
Семейный склеп
Часовня в романском стиле по модели собора Святого Жиля Арльского на юге Франции заслужила одобрение мистера Вандербильта. С трех сторон она окружена холмами, а с верхней площадки открывается прекрасный вид на окрестности Стейтен-Айленда и все пароходы, прибывающие в порт Нью-Йорка.
Теперь я прочла столько всего о Вандербильтах, особенно о неотесанном Командоре, что общение с его внуком Уильямом Киссэмом Вандербильтом только расстраивало.
Так называемый Уилли был человеком благовоспитанным, даже мягким.
Он безо всяких колебаний встретился со мной, Ирен и Годфри на задворках своего огромного особняка на Пятой авеню следующим вечером.
– Мистер Вандербильт. – Годфри протянул руку в перчатке.
– Мистер Нортон. – Когда адвокат кивнул, миллионер продолжил, задыхаясь: – Ротшильды всячески вас хвалили, но все равно просьба довольно странная.
– Не каждый день достают из-под земли спрятанное золото.
– Американское золото. А почему это заботит Ротшильдов?
– Мы уже не живем на двух разных материках, мистер Вандербильт. То, что влияет на один континент, в итоге повлияет и на другой. Эти поиски, например, своими корнями уходят в Баварию.
– Не понимаю, как со всем этим связаны Вандербильты.
– Но, я надеюсь, вы попросили в агентстве Пинкертона прислать подкрепление?
– Разумеется. Конечно же. Но те, кого я нанял охранять дом, останутся здесь. Забавно, вы сказали, что похищение моей дочери было частью этой… интриги. Я не уверен, что надо брать с собой ночью дам, раз дело имеет криминальный характер.
Годфри не мог позволить, чтобы от самых важных женщин в его жизни отмахнулись, как от простых дам.
– Моя жена и мисс Хаксли помогали мне во всех поручениях от Лондона до Парижа и… Трансильвании.
– Почему вы поселились в этом конкретном месте? – заговорила Ирен. – Из-за вашего покойного батюшки, сэр Уильям. Он всегда старался не раскрывать всех своих карт, даже в том, что касалось его завещания. Я чувствую, что он, как и Командор, его отец, предпочитал все держать в секрете.
Мистер Вандербильт нахмурился.
– Да, он и впрямь спровоцировал скандал в семье, скрыв от всех, как намерен поделить наследство по завещанию. Почему вас так интересует старое голландское кладбище на Стейтен-Айленде, где похоронен мой дед?
– Причем похоронен всего двенадцать лет назад, – напомнила Ирен.
– Мой отец Уильям Генри отвел меня и брата Корнелиуса на Стейтен-Айленд лет пять назад и сказал: хотя Командор лично пожертвовал кладбищу пятьдесят акров прилегающей территории, а мой отец строит там часовню, члены правления согласны продать лишь несколько акров для строительства семейного мавзолея по «ценам Вандербильтов». Отец отказался переплачивать за землю и купил четырнадцать акров на холме по соседству. Он решил нанять того же архитектора, который создал Алвин… ну, то есть наш дворец на Пятой авеню, чтобы он спроектировал гробницу на холме. – Вандербильт хихикнул.
– И что такого смешного в семейных усыпальницах? – с улыбкой спросила Ирен.
Уилли К. Вандербильт покачал головой:
– Мой отец всегда был степенным человеком. Они с Хантом никогда друг друга не понимали. Ханта попросили спроектировать мавзолей, а он предложил проект с европейским размахом вроде шедевров архитектуры, созданных для Алвы.