Ирен так долго мялась, что мистер Вандербильт обвел взглядом комнату и понял, что нарушил правило этикета.
– Но мистер Холмс уже проник в усыпальницу, когда мы туда прибыли. Это просто изумительно. Как вам это удалось?
– Пусть леди расскажет, – сказал Холмс, даже не взглянув на миллионера. Он сменил гаванскую сигару на привычную трубку и с упоением дымил, видимо предпочитая курение всем похвалам на свете.
– На самом деле, – сказала Ирен, – нельзя ставить разгадку мне в заслугу. Это просто совпадение. Мы заинтересовались историей жизни Лолы Монтес, которая тридцать – сорок лет назад играла важную роль как в Нью-Йорке, так и в Калифорнии во времена золотой лихорадки. Изучая врагов Лолы, мы натолкнулись на кучку преступников, которые искали пропавшие драгоценности. В итоге я узнала от… своего коллеги, что у Вандербильтов требуют золото и драгоценности. Шайка следила за мной, и в конце концов мы встретились нос к носу. Мне оставалось лишь сделать вид, что нами руководят общие цели. Когда я подслушала разговор о намерении похитить вашу дочь, то притворилась, что влилась в их ряды, как можно более нежно увела Консуэло из дома и защищала, пока мы не смогли вырваться на свободу.
– Вы ее чем-то очаровали. Она не пострадала. Я поражен до глубины души, как вам удалось ввести в заблуждение преступников, чтобы при этом дочка не догадалась, в какую ужасную ситуацию попала.
Холмс впервые подал голос:
– Опыт работы миссис Нортон на Пинкертона начинается с того момента, как основатель агентства решил создать так называемый женский отдел. Успех миссис Нортон в решении деликатных проблем говорит о проницательности Алана Пинкертона. Увы, когда несколько лет назад он скончался, политика агентства изменилась, и теперь они не нанимают женщин-детективов.
Я не могла поверить своим ушам! Шерлок Холмс поддерживает женщин-детективов!
– Миссис Нортон, – продолжал он, – делала то, что ни я и никто из моих коллег, ну, кроме мисс Хаксли, если бы она была там, не смог бы сделать. Она ограждала девочку от общения со злоумышленниками, пока не подоспела помощь.
Мистер Вандербильт достал тонкий батистовый платок и промокнул пот со лба, когда Холмс еще раз упомянул, в какой ужасный переплет попала хрупкая девочка.
– Я вам весьма благодарен. Я бы хотел как-то выразить благодарность. Любую сумму, какую пожелаете…
– Не может быть и речи, – отрезала примадонна.
Брови Вандербильта поползли кверху, он решил, что Ирен намекает на дороговизну своих услуг, хотел было что-то ответить, но она продолжала:
– В Нью-Йорке есть новый оперный театр, и я слышала, что ваша семья вложила большие средства в его строительство.
– Да, «Метрополитен». – Вандербильт хмурился, не понимая, к чему приведет такая резкая смена темы.
– Я хотела бы спеть там. Когда-нибудь.
– Спеть? Миссис Нортон, я могу повлиять на некоторые вещи, но не на отбор артистов.
– Моя жена, – язвительно заметил Годфри, – прославленная европейская дива. Примадонна Императорской оперы в Варшаве, выступала в Милане и Праге.
– Я не знал об этом, – быстро ответил мистер Вандербильт, слегка позеленев. Думаю, все дело в кубинских сигарах.
– Я не прошу место в труппе. Просто шанс опробовать голос на новой площадке. Мне нужен лишь оркестр и несколько часов времени, но не сейчас – я пока не в голосе, – а когда-нибудь в будущем. Может быть.
– Частный концерт. Это можно организовать. Там даже будет публика по вашим специальным приглашениям. Европейских артистов в Нью-Йорке тепло принимают.
– Да, наверное, это у нас семейная традиция, – сказала Ирен, посмотрев в глаза сначала мне, а потом Годфри. – Но, увы, мы должны закончить дела здесь и поскорее вернуться в Париж.
Мне показалось, или аскетичное лицо Холмса расслабилось?
– Значит, – мистер Вандербильт посмотрел на каждого из нас по очереди, – ваши отдельные расследования пересеклись, и вы действовали сообща?
– Что-то вроде того, – ответил Годфри. – Я, разумеется, как европейский представитель Ротшильдов в Баварии, контактировал еще и с мистером Бельмонтом, американским представителем. Все довольно запутанно, мистер Вандербильт, но главное – Консуэло дома, и она не пострадала.
– В этом я не уверен. Она требует, чтобы мисс Хаксли учила ее метать диски.
Я рассмеялась:
– У вашей дочки богатое воображение. Я бы предложила ей заняться рисованием. Она милая девочка, мистер Вандербильт, и, будь я ее отцом, я бы потакала ее желаниям, поскольку мать возложила на нее слишком много обязанностей.