– Чем же я могу помочь? – спросил он у Ирен.
– У вас энциклопедическая память. У меня есть основания подозревать, что женщина по имени Элиза Гилберт, похороненная на Гринвудском кладбище в январе шестьдесят первого года, может иметь отношение к моему рождению. Но в «Геральд» за то число нет некролога с ее именем.
– Не хотелось бы так говорить, но в Нью-Йорке газет как грязи. Может быть, стоит просмотреть их все.
У меня вырвался стон.
– Больше никаких драконов и никаких подземелий! – взмолилась я.
Профессор нахмурился, не уловив смысл моего замечания, но Ирен все поняла.
– Человек, которого хоронят на Гринвудском кладбище, занимает достаточно видное положение, чтобы его смерти уделили внимание все газеты, да и «Геральд» не второсортная газетенка, она была основана в начале века.
Чудо-профессор пробежал пальцами по многочисленным карманам невидимого сюртука, пародируя собственное представление, в ходе которого он извлекал факты из воздуха.
– Элиза. Отчаявшаяся мать, которая бежит прямо по льду реки, спасаясь бегством от жестокого рабовладельца в романе Гарриет Элизабет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома». Сэр Уильям Швенк Гилберт, британский композитор, автор комических опер. Хамфри Гилберт, который открыл остров Ньюфаундленд во времена королевы Елизаветы Первой. Но Элизы Гилберт нет, Ирен. Прости. Я хотел бы извлечь волшебную карту, настоящую, осязаемую, которая помогла бы тебе воссоединиться с матерью, но это имя ничего мне не говорит.
Примадонна предъявила украденную газету:
– Ее могила существует. Мы с Нелл… и еще кое с кем видели ее. Там написано, что она умерла семнадцатого января. Я проверила все близкие даты, но не обнаружила упоминаний об Элизе Гилберт.
Профессор взял газету и просмотрел ее на открытой странице, ведя очками по тексту, как увеличительным стеклом.
– Ты такая же внимательная, как и была, дорогая моя. Прости, но мне нечем тебе помочь, я лишь притворяюсь, что все знаю.
– Вы почти все знаете, – сказала Ирен с улыбкой, за которой скрывалось разочарование.
Примадонна сделала карьеру в театральном мире, где все зиждется на притворстве, но в ней еще жила детская вера в то, что чудеса могут случиться в любой момент. Именно так произошло в жизни малютки Эдит, которую спасли от одиночества и нищеты во многом благодаря нашим усилиям, чем мы очень гордились. В жизни Ирен, моей взрослой подопечной и дорогой подруги, чудеса случались реже и не такие значительные, а потому я болела за ее поиски всем сердцем.
Пожалуй, было бы лучше всего, чтобы этот добрый старик, который знал ее с младенчества, положил конец навязчивой идее Ирен. Она, по крайней мере, нашла кого-то из своего прошлого, пусть и не кровных родственников.
– Боже, взгляни на этот заголовок. – Старик фыркнул, вчитываясь в статью на странице, следующей после списка некрологов. – Эту историю я помню, хотя и забыл, вот такой оксюморон. Как все вокруг изменилось и при этом осталось тем же. Взгляни на историю ареста Рози Лайковые Перчатки, которая воровала в магазинах. Святые и грешники всегда были среди нас, и часто они становились героями новостей, причем грешники чаще, чем святые.
– Интересно, есть ли какие-то упоминания о театре?
– Да, было время. Помнится, я тогда занимался телепатией…
Взгляд печальных глаз Ирен встретился с моим. Наша «улика», добытая смехотворным образом, стала тропинкой воспоминаний стареющего друга.
Эдит вынесла тарелку пирожных с малиной… как вкусно! И мы принялись угощаться сластями, пока профессор разбирал выцветшие чернила прошлого, а мы вежливо ждали, когда же он вспомнит о нашем присутствии. Со стариками всегда так, и я увидела, что даже Эдит это понимает. Она улыбалась нам и ждала благоприятного времени, чтобы предложить сладкое и профессору.
– Вот ведь мошенник! Самый большой вор у власти в истории!
Ламар листал страницы, находя новые источники для негодования или ностальгии, а потом вдруг замер.
– А я ведь слышал имя Элизы Гилберт! – прогремел он на всю комнату. – Но лишь однажды и так давно, что уже позабыл. Я и весь свет знали ее много лет под другим именем. Многие даже пошли на погребение, там собралась целая толпа. Позднее, когда поставили могильный камень, я посетил ее последний приют. Пришлось заходить в администрацию кладбища, чтобы найти могилу, а оттуда меня отправили к захоронению Элизы Гилберт, но я вскоре забыл этот ничем не примечательный псевдоним. Почему ее похоронили под другим именем, не знаю, но благодаря этому ее могила затерялась среди прочих.
Ирен вскочила, уронив пирожное на пол. На лице у нее застыло удивление. Но дальнейшие слова профессора и вовсе ошеломили ее.