– Столько трудов из-за какой-то горничной. – Сэр Гарри покачал головой. – Ты не сможешь многого добиться в Америке.
– Принц трижды поднимался на стеклянную гору и трижды соскальзывал, прежде чем добиться любви прекрасной дамы. – Матушка Хаббард ущипнула меня за щеку. – А теперь идите-ка займитесь делом, пусть Лайам сам тут разберется.
Мы расстались, но троица продолжала курсировать по Пятой авеню, пока я стоял возле своей скромной тележки.
До наступления темноты мне сообщили обо всей обслуге, что в течение дня наведывалась в дом, – поразительное количество мясников, зеленщиков, пекарей и работников прачечной.
Доллар достался юному Арчи, который рассказал мне о типе, наблюдавшем за черным входом.
К этому времени улицы освещали уже газовые горелки и электрические фонари, а мимо туда-сюда сновали экипажи, запряженные породистыми лошадьми: нью-йоркская знать принарядилась и отправилась в свет.
Все тележки торговцев разъехались, кроме моей, а место мальчиков с газетами, заняли девочки, продающие спички или цветы.
– Он простоял там весь день, в тени дома напротив, – поведал Арчи. – Я его заметил около полудня, и он не отлучался даже поесть.
– Респектабельный джентльмен?
Мой юный осведомитель нахмурился:
– Не то чтоб респектабельный, но и не бродяга, если вы понимаете, о чем я.
– Без особых примет?
Чумазое личико повернулось ко мне, и я понял, что мы говорим на разных языках.
– Бедный? Богатый?
– Не то и не другое. Очень тихонький, я его долго не замечал. На такого дважды и не взглянешь.
– А когда он ушел?
– Он все еще там…
Я сунул доллар в худенькую руку, не обращая внимания на испуганный взгляд и невнятные слова благодарности.
– Завтра. Рано утром. В то же время, на том же месте. Еще один доллар, если отгонишь мою тележку в какое-нибудь безопасное место.
– Но тогда мне придется сторожить ее всю ночь.
– Еще один доллар.
Радужки глаз мальчика стали такими же большими и блестящими, как долларовые монетки.
– Слушаюсь, сэр!
Я быстро обрету свою Нерегулярную армию и здесь.
Но для начала нужно найти человека без особых примет, который несет дежурство возле дома.
Темнота спустилась, словно черный театральный занавес. Я поднял воротник потрепанного плаща и надвинул шляпу на глаза.
Через две минуты я был уже позади дома Вандербильтов, наблюдая за человеком, который, в свою очередь, наблюдал за домом. Это напомнило мне о долгих часах, проведенных в одиночестве в Уайтчепеле, правда, здесь не было тумана и убийств прямо на улице. Чтобы следить за кем-то, нужны сообразительность и спокойствие, и я определенно собирался сопровождать этого типа, когда он покинет пост.
Он ретировался в начале четвертого утра.
В это время карета Вандербильта с яркими боковыми фонарями задержалась перед входом, чтобы высадить пассажиров, а потом под цокот лошадиных копыт двинулась за дом, чтобы кучер распряг лошадей и поставил их в стойло.
____
Я скучал по лондонскому туману, но Нью-Йорк полон огней, а не мрака. Это усложняет задачу и преступникам, и детективам. Объект моего внимания был точь-в-точь такой, как описывал мальчик: ничем не примечательный, ни рыба ни мясо. На незнакомце были длинное черное пальто и мягкая шляпа, надвинутая на глаза.
Пока я наблюдал за ним, он ни разу не закурил, хотя руки у меня чесались, желая воссоединиться с трубкой. В Уайтчепеле трубка служила реквизитом, подходящим для той атмосферы. Здесь она отвлекала бы меня и выдала мое присутствие на пустой ночной улице.
Звуки транспортного потока на Пятой авеню почти стихли, пока не начали прибывать подводы с продуктами для просыпающегося города.
И вот наконец соглядатай покинул свой пост. Темное пятно отделилось от окружающей тьмы и двинулось прочь от Пятой авеню. Как и я, он был на резиновых подошвах.
Пульс у меня участился.
Кто бы ни доставил записки с угрозами и мертвое тело в дом Вандербильта, этот человек просто обязан следить за своей жертвой. А раз слежка продолжается, значит, игра далеко не окончена, и, возможно, труп в замке миллионера не был последним.
Я пробирался от одного фонаря к другому, прятался в подворотнях, прикидывался тенью, игрой лунных бликов, не привлекающей внимания.
Я видел и другие тени впереди, некоторые собирались в бесформенные кучи в нишах зданий: бездомные, а среди них, без сомнения, и мои маленькие помощники.
Эти тени не двигались, забывшись усталым сном людей, которые слишком утомились, чтобы заботиться о безопасности.
Шаги человека, за которым я следил, были мягкими, как туман. Видимо, он знал толк в шпионских делах. Он постоянно плутал, часто останавливался, чтобы прислушаться, но не улавливал ничего, кроме поскрипывания колес вдалеке и лая бродячей собаки.