– Насколько я понимаю, танцевала она комично.
– Я могу оценить лишь ее красноречие, миссис Нортон. Говорила мадам Монтес превосходно, проповедники краснели от зависти. Тогда она еще была здорова, по крайней мере внешне, и совершенно покорила публику, сидевшую на церковных скамьях. Я помню ее стройную фигуру, темные волосы, убранные за уши, выразительные черты и неземные темно-синие глаза, которые излучали свет и энергию жизни. Я был, признаюсь, очарован сильнее, чем пристало священнослужителю.
Ирен нахмурилась. Это был вовсе не тот образ Лолы Монтес, который рисовали в книгах, хотя мы пока не прочли их все.
– У вас тоже живые и яркие глаза, – продолжал священник, – но определенно карие.
– Но ведь своим существованием я обязана еще и отцу, – заметила Ирен.
– Его личность вы тоже пытаетесь установить? Надеетесь на наследство?
– Нет, предпочитаю не быть ни перед кем из мужчин в долгу.
Епископ поднял глаза с удивлением и даже толикой личной обиды.
– Но, разумеется, я понимаю, что вклад мужчин в коммерческую деятельность в нашем мире неоценим. – Самая привлекательная из улыбок Ирен снова растопила сердце Поттера. – Я удивлена, что вы находите Лолу Монтес столь значительной фигурой. Если честно, то я ожидала отыскать следы ограниченной, поверхностной женщины, склонной к импульсивным поступкам и инфантильной.
– Она убедительно говорила, и говорила правильные вещи. Вот почему я никогда не верил в рассказы о ее выходках. Мне казалось, что слишком много скандалов для столь недолгой жизни, ведь ей не было и сорока, когда она умерла.
– Но на могильной плите написано, что ей было сорок два, – вмешалась я.
– Это неправда, мисс Хаксли. Отец Хокс посещал могилу и очень волновался из-за ошибки. Вот так ложные факты остаются в истории, высеченные в камне. Я не апологет Лолы Монтес, – он снова обратился к Ирен, – но ту женщину, которую я видел за кафедрой, когда был двадцатисемилетним юнцом, вы могли бы назвать матерью без стыда.
Ирен остолбенела. Епископ словно высказал тот скрытый страх, в котором она не признавалась даже себе.
– Разумеется… – Поттер подавил улыбку, вызванную нахлынувшими воспоминаниями, – дядюшка, к сожалению, запретил ей выступать в церкви Доброго пастыря. И Лола пылала негодованием, узнав об этом. Однако, когда она смертельно заболела два года спустя, то, несмотря на болезнь, искала утешения у отца Хокса и умерла, уже примирившись с епископальной церковью и имея хорошую репутацию. Ее уход тронул даже моего дядю.
– А вы бы разрешили ей выступать, если бы занимали тогда должность епископа?
Священник на минуту задумался:
– Наверное. Газетчики умеют поливать грязью, а нам нужно думать о добром имени Церкви. Мы с радостью приняли бы ее в наши ряды как обычную прихожанку, но не как знаменитость.
– Иногда говорят, что Церковь в некоторых отношениях довольно лицемерна.
– Мы обещаем адские муки, миссис Нортон, но давайте назовем это не лицемерием, а политикой.
– Тогда вы в хорошей компании. Но я не намерена спорить о событиях тридцатилетней давности, мне хочется понять, что тогда случилось. Как вы считаете, возможно ли, чтобы у Лолы Монтес около пятьдесят восьмого года родился ребенок, о котором никто не знал?
– Она много путешествовала, провела несколько лет в Калифорнии, а потом курсировала между Европой и Америкой. Женщины умеют скрывать такие вещи. Это возможно, хотя на смертном одре она не упомянула об этом ребенке и не сделала никаких распоряжений.
– Мне известно, что она оставила двенадцать сотен долларов…
– Вполне приличную по тем временам сумму.
– Я знаю. Все пошло на благотворительность и на нужды церкви. Ее матери ничего не досталось.
– Как я понял, у них с самого начала были непростые отношения.
– И никому из мужчин.
– Никто не пережил ее, кроме первого мужа, лейтенанта Джеймса, с которым она разорвала все отношения. Он не только обвинил ее в адюльтере после расставания, но и, подав на развод, гарантировал, что оба они не смогут вступить в повторный брак. Никогда. Отец Хокс тщательно выяснял, кто может быть ее наследником, но первый муж не имел прав на наследство. Отец Хокс не хотел, чтобы Лола оставила все Церкви, не взвесив все должным образом.
– Вы это знаете наверняка?
– Мы говорили об этом с отцом Хоксом. Мадам Монте покорила меня на той лекции. А когда вскоре она слегла после удара, то я принимал уже личное участие в ее судьбе.
Ирен скептически подняла брови.
– Меня потрясла ее судьба. Я помнил полную энергии женщину, а тут вдруг ее замечательный голос умолк, выразительные руки скованы, а ум заперт в темнице тела. Я был молод и не знал тогда о мучительных парадоксах жизни и смерти.