На записку Ирен, которую она отправила днем, вечером пришел ответ: «Чай в четыре. Вы знаете, где меня найти».
Я изучила буквы, написанные черными чернилами безо всяких росчерков:
– Ни тебе приветствий, ни вежливых фраз. С таким же успехом это могла быть телеграмма. Он даже не потрудился подписаться.
– Уверена, – сказала Ирен, заглядывая мне через плечо, – он больше привык к телеграммам, чем к запискам.
– Здесь даже не говорится, встретимся ли мы с ним в ресторане отеля или… где-то еще.
– Чай накроют в его комнате. Он не хочет, чтобы нас подслушали.
– А что ты написала в своей записке?
Подруга улыбнулась, стоя посреди комнаты, а потом сложила перед собой руки, прочитав содержание наизусть, как школьница стихотворение:
– «Дорогой мистер Холмс. Мы с Хаксли получили шокирующие новости касательно инцидента в доме Вандербильтов и считаем своим долгом довести их до Вашего сведения при первой же возможности. С искренним уважением, Ирен Адлер Нортон». – Она взглянула на меня. – Ну как?
– Слишком утонченно для частного сыщика. А мы, правда, хотим обсуждать эту ужасную новость за чаем?
– Мистер Холмс, без сомнения, считает, что ты скучаешь здесь по этой очаровательной английской традиции.
Я фыркнула, хоть это и грубо. Очевидно, я провела в Америке уже слишком много времени.
– Мистеру Холмсу так же много дела до моей скуки, как до жителей Луны.
Ирен пожала плечами:
– Ну, я же четко дала понять, что ты будешь присутствовать на встрече.
– Обязательно ждать до завтра? Мне кажется, вопрос не терпит отлагательств.
– Возможно, у мистера Холмса есть и другие срочные дела. Думаю, перед ним стоит задача посложнее, чем копаться в прошлом Лолы Монтес.
– Неужели? – Я ни за что не хотела признавать правоту этого господина.
– Мы ищем всего лишь одну-единственную женщину, которая оставила огромный след в своей эпохе. Он же должен ворошить прошлое всего семейства Вандербильтов. Их отец-основатель по прозвищу Командор имел двенадцать детей, Нелл, десять из которых выжили. Можешь себе представить следующее поколение, где старшим из наследников является Уилли Вандербильт? А количество их отпрысков? Запутанный клубок, я полагаю.
– Боже милосердный! Кажется, американские миллионеры так же одержимы продолжением рода, как и личным обогащением.
– Давным-давно, когда я жила в Нью-Йорке, все жарко обсуждали, как же Командор разделит свои миллионы. Он умер, когда я только-только перебралась в Англию, и в процессе составления завещания не проявил, к прискорбию, никакого воображения.
– В смысле?
– Он отписал все старшему сыну, который поступил точно так же. Денег было достаточно, чтобы другие отпрыски не голодали, но они наверняка остались недовольны. Короче говоря, есть целый выводок обиженных наследников.
– Не говоря уже, – добавила я, – о неизвестных наследниках, которые могли быть упомянуты в журнале мадам Рестелл. Кстати, мы скажем о нем мистеру Холмсу?
– Нет, – отрезала Ирен. – Я не хочу, чтобы он рылся в моей личной истории.
– Но, возможно, он лучше меня расшифровывает коды и все подобное.
– Не хитри, Нелл. Я намерена нанести визит мистеру Холмсу исключительно из чувства долга, чтобы помочь опознать человека, труп которого нашли на бильярдном столе Вандербильтов, но я не собираюсь помогать ему в расследовании.
Я была довольна. Журнал останется в моих руках вместе со всеми своими секретами, и я смогу воспользоваться им, чтобы отвратить Пинк от дальнейших контактов с Квентином Стенхоупом. В конце концов, это долг Квентина «пасти» Нелли Блай, чтобы она не совала нос куда не следует, но не мой. Любые средства, которыми я могу отвлечь от нее Квентина, хороши. Кто-то сочтет мои желания эгоистичными и недостойными. Но можно расценить это и иначе: я помогаю другу избавиться от утомительных обязательств, которые держат его в Новом Свете, и от властной неприятной репортерши, ведь он наверняка хочет… вернуться в Старый Свет и жить на загадочном Востоке.
Мы явились в отель без пятнадцати четыре, а потом поднялись в лифте на тот этаж, где находился номер Холмса.
Я посетовала, что Годфри сейчас не с нами, а на другой стороне планеты. Чем может так увлечь пасторальная Бавария, чтобы он застрял там еще на пару бесконечных недель? А потом я вспомнила революцию 1848 года, причиной которой в определенном смысле стала Ля Монтес. Революция привела к тому, что король Людвиг отказался от трона в пользу сына, который вскоре умер, оставив царствовать своего внука – очень странного, надо сказать, внука. Да вообще-то, и сам Людвиг был довольно странным; достаточно вспомнить его портретную галерею, увешанную изображениями прославленных красавиц, и страстные, якобы платонические отношения с Лолой, длившиеся два года и едва не стоившие обоим жизни.