– Мы пришли, Нелл.
Я чуть вздрогнула, увидев, как ручка зонтика Ирен замерла после того, как она постучала в закрытую дверь, а я даже не помню стука!
– О чем это ты размечталась? – спросила подруга. – Ты даже не волновалась в лифте.
– Задумалась о женщине с богатым прошлым.
– Надеюсь, не обо мне.
– Нет. У тебя самое неуловимое прошлое из всех моих знакомых.
Дверь открылась внезапно, и весь дверной проем занял мистер Шерлок Холмс: высокий и по-своему очень элегантный, он взирал на нас, как ястреб на пару павлинов.
– Леди. – Детектив сделал шаг назад, впуская нас внутрь.
На круглом столике у окна стоял поднос с чайными принадлежностями.
– Ох, – посетовала я, – надеюсь, вода еще не остыла.
– В отеле уже знают, что ее надо доставлять кипящей, – сказал он, любезно отодвинув сначала один стул, а потом и второй, проволочив их по тяжелому ковру.
Первый стул Ирен проигнорировала и уселась спиной к окну, пробормотав:
– Я уже насмотрелась на Пятую авеню в этой поездке.
Я села на оставшийся стул, а рядом со мной устроился и Шерлок Холмс, который выглядел довольным.
– Возможно, – сказал он Ирен, – вы просто устали от света софитов в лицо.
Я тут же принялась делать то, что умею лучше всего: греметь посудой, чтобы мы могли как можно скорее получить по чашке хорошо заваренного чая.
Я помнила, что мистер Холмс пьет чай, ничего в него не добавляя. В некоторых отношениях он как монах. Ирен не доливает молоко, но любит лимон. А я пью чай с молоком и без сахара.
Пока я выполняла привычные обязанности, Ирен положила себе на тарелку несколько штучек твердого, крошащегося и неудобоваримого американскго печенья. Мы с мистером Холмсом воздержались, так что ничто не мешало ему говорить.
– Ваша записка заинтриговала меня.
– Так и было задумано, – ответила Ирен. – Одна горничная, которая работала в доме Вандербильтов, шепнула мне, что знает, кем был человек на бильярдном столе.
– Неужели? – Сыщик подскочил, как марионетка на ярмарочном кукольном представлении.
– Значит, вы еще не знаете ни его имени, ни рода занятий? – Ирен жеманно попивала чай, что на нее совсем не похоже. Она играла с Холмсом.
– Никаких зацепок, – признался хваленый гений дедукции, расхаживая туда-сюда, как будто в комнате и не было двух дам. – Это преступление лишено мотива. Кто-то шантажирует Вандербильта, пытается запугать, но не предъявляет четких требований. Злоумышленники думают, будто он понимает, что означает эта смерть.
– А мистер Вандербильт не понимает?
– Нет, как и никто из его домашних. – Он пристально посмотрел на Ирен. – И как же вы узнали, кто жертва?
– Случайно, – встряла я, – уж вы поверьте. Если бы не упрямое чувство долга, которое подталкивало Ирен, нас бы тут не было.
– Долга? – Его серые глаза превратились в стальные знаки вопроса.
– Я проникла в дом и увидела убитого, – объяснила Ирен. – Как я могла позволить ему остаться безымянным и неоплаканным, если мне известно, кто он.
Сыщик замер, а примадонна вытащила из ридикюля визитную карточку:
– Я видела его лицо лишь мельком, но оно никогда не сотрется из памяти, даже несмотря на то что оно было обезображено. – Ирен положила карточку лицевой стороной вверх и пододвинула к мистеру Холмсу.
Он медленно следил за ее движениями, как наша питомица, мангуст Мессалина, следила бы за змеей, вторгшейся в ее владения, в ожидании, пока та подползет поближе, чтобы вступить в бой. Тут Холмс схватил карточку так же стремительно, как Месси накинулась бы на противника в смертоносном прыжке.
– Отец Фрэнсис Листер Хокс. Как вы о нем узнали?
Пришлось сказать с некоторой ноткой самодовольства:
– Мы получили эту карточку от епископа Нью-Йорка, у которого побывали вчера.
– Зачем вы к нему ходили?
Я с раскаянием посмотрела на Ирен. Возможно, она не хотела открывать мистеру Холмсу наш источник информации. Мое хвастовство дорого нам обошлось.
Однако примадонна казалась невозмутимой: навыки театральной актрисы очень помогают в жизни.
– Я сделала пожертвование на благое дело, – ответила она благочестиво, перехватив у меня инициативу.
– Хватит уже, – раздраженно бросил этот господин. – Не поверю, будто вы переплыли океан, чтобы сделать пожертвование священнику, которого знать не знали раньше. Должно быть, вы…