– Мы знаем наших матерей, а она нет.
– Наши матери… из совершенно разных классов.
– Теперь мы оба в Америке, где классы не имеют значения.
– Очень даже имеют. Всегда имеют, просто в Америке это называется другим именем.
– А каким именем ты называешься в Америке, Нелл?
Я ощутила на обнаженной шее его дыхание, которое слегка шевелило концы тонкой атласной ленты, на которой висела камея из шкатулки Ирен. Кроме того, даже через китовый ус и плотный атлас корсета я почувствовала, как руки Квентина обвились вокруг моей победоносно тонкой талии.
Боже. Я даже не представляла себе последствий. А Квентин очень даже представлял, а потому сам их спровоцировал. Обдуманно. Я ощущала себя победительницей в бою с Пинк, также известной как Нелли Блай.
Театральный шепот снизу прервал спектакль, который разыгрывался наверху.
– Нелл? Квентин! Что вы там застряли?
Стенхоуп оторвался от меня. С неохотой, подумалось мне. Ну или я так надеялась.
Мы не ответили, но продолжили спускаться рука об руку.
Потребности скрывать в темноте то, что не предназначено для посторонних глаз, больше не было. Электрические лампочки ярко освещали широкий длинный коридор, по обе стороны которого громоздились вешалки с костюмами. В коридоре было полно дверей, и наконец мы добрались до той, где красовалась звезда с золотистым контуром, на которой значилось имя Лотты Крабтри.
Ирен поклонился франтоватый мужчина среднего роста в необычайно изысканном вечернем наряде из черной ткани в рубчик, блестящей, как мокрый мех выдры. Темные глаза и классический профиль придавали его облику элегантность, какую я редко видела в Америке, хотя на вид незнакомцу было около шестидесяти.
– Огюст Бельмонт к вашим услугам, мадам. Надеюсь, места вам понравились.
– Они были просто превосходны, мистер Бельмонт. Барон Альфонс мне всячески вас рекомендовал, – добавила Ирен. – Это мои друзья, мисс Хаксли и мистер Стенхоуп.
– Мистер Стенхоуп, наконец-то мы встретились. – Он пожал руку Квентину со странным облегчением. – Надеюсь, ваша американская миссия протекает успешно. Мисс Хаксли, очень рад. – Он приветствовал меня изящным поклоном. – Мисс Крабтри ждет вас. – Мистер Бельмонт открыл дверь и с поклоном, как дворецкий, пригласил нас войти.
Только тут я поняла, кто передо мной: один из знаменитых банкиров Нью-Йорка! Барон Альфонс сотрудничает только с себе подобными.
Гримерная ничем не отличалась от тех, в которых я навещала Ирен: удивительно маленькая, с трюмо в окружении газовых фонарей. Сама артистка сидела перед зеркалом на невзрачном стуле. Соблазнительное личико выглядывало из-под шапки рыжевато-золотистых кудрей. Она взглянула на мое отражение в зеркале. Вылитая Сара Бернар в возрасте двенадцати лет, молодая и неиспорченная. Прекрасное поле деятельности для английской гувернантки.
Я улыбнулась отражению Лотты Крабтри так, словно она и правда была моей воспитанницей. В ответ актриса тоже расплылась в улыбке – веселой, а не отчужденной, как раньше.
Неплохое начало.
Глава двадцать девятая
Лотта и Лолита
Личико прекрасной куклы и ужимки игривого котенка.
– Моя дорогая мадам Ирен Адлер Нортон! – Лотта Крабтри приветствовала мою подругу так, как это делают французы (переходя границы разумного), поцеловав в обе щеки, едва коснувшись их.
Рада сообщить, что Квентин, похоже, подобными жеманными приемами не овладел.
– Я слышала о ваших европейских триумфах, – добавила Лотта, демонстрируя премилые ямочки. Роста в ней оказалось чуть более пяти футов, а шапка кудрявых волос была ярко-рыжей, почти красной, хотя даже в тусклом свете гримерной в ней плясали темные малиновые отблески.
– Бесспорно, преувеличения, – отмахнулась Ирен. – А я слышала о ваших американских триумфах. – Подруга деликатно умолчала, когда именно о них услышала. – Как вы прекрасно сохранились! Вы все тот же маленький чертенок, каким были в Грасс-Валли.
Лотта резко села, ее длинные локоны и оборки коротких юбок подпрыгнули.
– О, я давно уже не та, что в Грасс-Валли. А как вы узнали о нем?
– Во-первых, – сказала Ирен, – я с восхищением следила за вашей карьерой. Увы, я покинула Нью-Йорк, когда вы только появились здесь.
– Да, вы уехали в Европу. Разумеется, вы же примадонна, а я просто кокетка и певичка.
– Слово «просто» не подходит для описания ваших талантов, – снова принялась за свое Ирен.
Лотта посмотрела в зеркало на Квентина:
– А это ваш супруг? Я слышала, что вы вышли замуж за принца.