– Мистер Стенхоуп, безусловно, принц по своим манерам, но он мне не муж, а друг. Мой супруг сейчас в Баварии.
– Как?! Я слышала, что вы вышли за будущего короля Богемии, но теперь вы говорите про короля Баварии… Ходили слухи… как бы это сказать… что он просто обезумел от того, что женился на вас.
– Нет, не из-за этого, я тут ни при чем. Король Людвиг Второй Баварский умер три года назад, а его брат Отто занял трон. Да, Людвиг безумец, это точно. Но, увы, я не была замужем ни за прежним королем Баварии, ни за нынешним. Мой супруг англичанин.
– Но не этот, – сказала Лотта, разглядывая Квентина.
Тот поклонился:
– Увы, нет. Я не женат. Пока что.
Он так и не выпустил моей левой руки, которая слегка трепетала под его пальцами.
Лотта покачала головой, выслушав все эти запутанные объяснения, кто на ком женат и не женат, а потом веселым писклявым голоском заявила:
– А я не была в браке и не собираюсь, так же как никогда не буду петь в большой опере. – Она снова перевела зачарованный взгляд на Ирен. – А вы пели в Милане и… еще где-то в Германии.
– Это была Прага, в Богемии. Впрочем, правитель там немец.
– Ах, тот самый король, за которого вы не вышли. На вас были потрясающие драгоценности, я видела в местных газетах.
– Верно, бриллиантовая перевязь от Тиффани, – призналась Ирен. – Я надела ее на свой дебют в роли Золушки в миланском «Ла Скала».
– Да, я рассматривала фотографию несколько дней. Даже хотела приобрести что-то наподобие, но мне сказали, что Ротшильды все скупили.
Ирен лишь кивнула, решив не говорить, что бесценное ожерелье лежит сейчас у нее в сейфе во Франции – подарок от Альфонса де Ротшильда за услуги прошлые и будущие. Годфри ведь и сейчас трудится в интересах барона в Баварии.
– Разумеется, – продолжила Лотта, наклоняясь к зеркалу, чтобы припудрить волосы каким-то красным порошком, – я сколотила состояние, играя маленьких веселых мальчиков, а потому мне не нужны столь потрясающие украшения на сцене, да и хорошей фигурой, чтобы их достойно носить, я похвастаться не могу.
– Драгоценности всем к лицу.
– Я бы не хотела конкурировать с ними за внимание окружающих. – Актриса заметила, что я смотрю на то, как она пудрит волосы, и объяснила: – Паприка.
– Разве это не перец?
– Да, это специя из довольно жгучего перца, но я же ее не ем. Она добавляет сияния волосам. Мадам Нортон, дамы и господа, могу ли я чем-то помочь вам?
– О да, – поспешно сказала Ирен, – но, может быть, мы сначала поужинаем в «Дельмонико» все вместе?
– Нет, я предпочитаю сразу после представления ехать домой. Располагайтесь, мы поговорим здесь.
Квентин быстро нашел стулья, чтобы мы с подругой могли присесть.
– Я не знаю, как перейти к делу, – промолвила Ирен, которой раньше вполне хватало мужества в лоб говорить принцу Уэльскому о его распутстве. – Дело в том, что я ищу мать, понимаете ли.
– Она пропала? Моя дома, ждет меня. Матушка поддерживала меня на протяжении всей карьеры.
– Нас разлучили при рождении, моем рождении, – объяснила Ирен.
– Как трагично! Не знаю, что делала бы без мамы. Она шила мне костюмы, когда я была совсем крошкой, и вскоре золотоискатели уже швыряли самородки к моим крошечным танцующим ножкам. А ваш отец не может помочь вам найти ее?
– Его я тоже не знаю.
– Очень вам сочувствую, – сказала Лотта. – Но если бы я не знала своего отца, то мы с матушкой были бы богаче на сундук золота, с которым он сбежал, когда мне было шесть. Он забрал столько моих сбережений, сколько смог унести. Я слышала, что он отправился в Англию и живет там припеваючи, как джентльмен.
– Поверить не могу, что вас ограбил собственный отец! – выразила я свой праведный гнев.
– Именно так, мисс… Хаксли, не так ли? Да, моя мать приехала сюда из Индии и в Нью-Йорке познакомилась с Джоном Крабтри. Он собирался отправиться на запад и добывать золото, но мы с матушкой лучше всего добывали золото с помощью моих ножек. Он оставил мне на память лишь свою фамилию, которая эффектно смотрится на афишах, и убежденность, что надо с умом вкладывать деньги. Но… – она снова обратилась к Ирен, – я сочувствую вашей потере. Моя матушка была опорой для меня всю мою жизнь.
– Вот почему я и нашла вас. Мне сказали, что вы, возможно, общались с моей матерью много лет назад, еще ребенком, когда я была лишь былинкой в глазах грядущего.
Ирен как можно деликатнее сгладила разницу в их возрасте, поскольку была на одиннадцать лет младше, хотя Лотта Крабтри одевалась и причесывалась как девочка.
– Общалась с вашей матерью? Неужели?
– Я говорю о… Лоле Монтес.
Это был второй человек из ныне живущих, кто встречался с Лолой, и первая женщина, пускай она и была тогда совсем крошкой. Лотта подняла свои живые бровки и по-мальчишески присвистнула сквозь маленькие зубки, что, должно быть, использовала в своих ролях.