- Мам, пап, с вами все хорошо? Вы какие-то странные, - я вновь обратилась к родным, но они молча продолжали таращиться. Именно таращиться, застыв, словно каменные изваяния. Мне даже показалось, что они перестали дышать.
Поглощенная загадочным видом родителей, я не сразу почувствовала, как металл рамы раскалился, обжигая пальцы.
- Ай!
Взвизгнув, я инстинктивно разжала ладонь, роняя фото. Стекло покрылось мелкими трещинами.
«Нууу, сейчас начнется», - подумала я. Мама непременно опять скажет, как мне вообще доверяют работать с ценными экспонатами, когда у меня постоянно все валится из рук.
Но, на удивление, она молчала.
Наверное, мне просто померещилось. Не могла же рама нагреться сама собой. Пожалуй, стоило вчера лечь пораньше.
Подняв фото и отложив его на кресло, я только сейчас заметила, что в гостиной ни мамы, ни отца уже не было.
- Эй, куда вы делись? – вопрошала я в пустоту, но ответом мне была вновь тишина. – Лааадно. Не знаю, что на вас нашло, но, когда я вас найду, постарайтесь больше не дурковать. В конце концов, взрослые же люди!
Из угла гостиной раздался бой старинных напольных часов, и я вздрогнула от неожиданности. Прекрасный экземпляр - простой, но элегантный плоский фронтон, выполненный из темного дерева. Циферблат из полированной латуни, с тисненым узором по центру. Такие теперь редко встретишь. Вот только сейчас гири не двигались. Как и маятник.
Я взглянула на свои электронные часы - без пятнадцати одиннадцать. Но раздалось уже шесть ударов, хотя стрелка указывала на два.
Как только отыщу отца, нужно будет сказать ему, что часы сломались. Вообще это было довольно необычно. Они всегда точно показывали время, ведь отец дотошно следил за их исправностью.
Что здесь сегодня творится?
Прозвучал последний удар и вновь стало тихо. Даже слишком тихо.
Я решила для начала подняться на второй этаж. Отец наверняка «прятался» у себя в кабинете.
Но не успела я сделать и пары шагов в направлении лестницы, как стекло в окнах задребезжало. Затряслись стены, пол. Затем и вся мебель. Начали падать фотографии с камина, одна за другой с крючка срывались уродливые картины, которые мама почему-то просто обожала. На кухне раздался звон разбивающейся посуды. Казалось, весь дом начал ходить ходуном.
Я ухватилась за спинку дивана, в попытке устоять на ногах.
Гул усиливался, как и вибрации, исходившее не то от земли, не то от самого дома.
Если это землетрясение, оставаться в доме было просто-напросто опасно. В Лондоне такое случалось, но крайне редко. Толчки были слишком слабые, чтобы люди их вообще могли почувствовать. Обычно все жители узнавали об этом из новостей. Но чтобы такое?
Послышался хруст, и по стенам начали расползаться трещины. Посыпалась штукатурка. Задребезжала люстра. Борозды становились все больше, словно вьюны, оплетая стены и потолок. Паркет стал разъезжаться. Раздался треск и, в секунду, стекло в окнах разлетелось.
Я завизжала. Сердце бешено заколотись.
- Надо уходить отсюда. Сейчас же! – крикнула я, так громко, как только могла, надеясь, что родные услышат сквозь шум.
Шагнув вперед, краем глаза я заметила, что стоявший неподалеку шкаф начал падать. Я попыталась было отскочить, но нога зацепилась за ковер, и я рухнула на пол. Следом и шкаф, со всеми книгами, статуэтками и мелочью, только чудом не задев меня. Я едва успела закрыть голову руками и сгруппироваться.
Будь проклята моя неуклюжесть!
«Ба-бах!», - раздался оглушающий грохот и все прекратилось. Так же резко, как и началось. Никакой тряски, никакого дребезжания и звона. Возникла все такая же неприятная, царапающая сознание тишина.
Я боялась представить, что могло произойти.
***
Еще какое-то время я пытаясь прийти в себя, повторяя: «Все хорошо, Джо! С тобой все хорошо!».
Я была цела, по крайней мере, мне так казалось. Но родители… Они могли быть ранены. Воображение уже рисовало, как мама лежит словно фарфоровая кукла, истекая кровью где-то в подвале. Выражение ужаса застыло на ее лице. А отец в кабинете, придавленный шкафом. Его руки и ноги вывернуты под разными углами, а вокруг разбросаны книги по юриспруденции.
Я в панике подскочила. И тут же застыла в оцепенении.
Гостиной больше не было. И дома не было. Ничего не было.
Потрескавшийся потолок сменился лазурной гладью небес. То тут, то там виднелись редкие облака. Вместо люстры нещадно палило яркое, почти обжигающие солнце. Здесь не то, что не было стен - здесь вообще не было никаких ограждений.
Я стояла посреди огромного поля.
- Такого не бывает. Просто не может быть! – залепетала я, вертя головой по сторонам.