- Думай, думай, думай! – твердила я себе, соображая, что можно было сделать.
Я в панике вертела головой.
В сторону! Мне надо бежать в сторону. Уйти с их направления!
Я дернулась в бок, но не смогла сделать и шагу. Ноги будто приросли к земле. Я старалась вновь и вновь, но безуспешно.
Топот усиливался, земля сотрясалась все сильнее, а войско неумолимо приближалось.
Казалось, ситуации хуже уже невозможно было и придумать, как из-за спины раздался звук горна, и огромная тень поглотила мою собственную. По спине побежали мурашки.
Извернувшись, я глянула за плечо и ахнула. На верхушке холма один к одному выстроился целый гарнизон. Их щиты пылали золотом, а знамена изгибались, дергались от ветра. Вытянутые в линию, они походили на живую стену.
- Господи! – выдохнула я, не веря глазам.
Все происходившее в доме сейчас казалось детским лепетом. События набирали оборот, а я не могла ничего сделать. Абсолютно. Меня затрясло.
Горн прозвучал еще раз. И над моей головой засвистели тысячи стрел. Они искали свою цель.
Я пригнула голову, закрываясь руками.
- Господи, пожалуйста. Пожалуйста! - Я не знала ни одной молитвы, потому просто вопрошала в пустоту.
Горн загудел снова. И снова полетели стрелы. И все повторилось.
Я почти перестала дышать. Я умру здесь. Прямо сейчас. Я так и не смогла двинуться с места даже на миллиметр.
Из-за спины зазвенел металл. Тень зашевелилась. Я резко обернулась.
Ударяя мечами о щиты, восклицая многократное «У! У! У!», линия пришла в движение. Из ее центра, как из туннеля, вырывая копытами землю, выскакивали кавалеристы. Один за одним. Навстречу врагу. И мне.
Но «черную» армию было не остановить. Ее острый клин неумолимо несся вперед, не видя преград. Подобно мге, войско поглощало все вокруг – раненных, оружие, пространство, даже казалось свет. Плотный строй. Единая цель.
Я должна была начать кричать от ужаса, трястись и может рвать на себе волосы. Но вместо этого я смотрела. Смотрела не моргая. Время словно замедлилось.
С каждой секундой армии приближались друг к другу. Кони ржали, танцевали знамена, воины кричали -Нет! - вопили. Все смешалось, образуя единую песнь. Песнь битвы.
Но я перестала слышать ее, подняв глаза к небу.
Солнце все также было в зените. Облака лениво плыли по небу. Неизбежность смерти была столь очевидна, что я перестала даже думать о том, что в этом месиве можно было уцелеть. Вероятность была просто мизерной. Меня или проткнут мечом, или затопчут, или все сразу. Ни одной из сторон не было дела до девушки, стоявшей между ними. Я была точкой, песчинкой на пути к их цели уничтожить друг друга.
Я расправила руки и прикрыла глаза, подставляя лицо жаркому солнцу. Если до этого оно обжигало, то сейчас мне казалось, что его лучи едва касались меня. Словно по лицу пробегались кончиками пальцев. Лоб, брови, глаза, щеки и губы. Говорят, перед смертью люди видят эпизоды своей жизни. Но в моем случае, никакие картинки прошлого не появились.
Я вдохнула. Горячий воздух проник в легкие, заполняя собой все пространство. Грудь сдавило, но не до боли. Как будто я была воздушным шариком, который должен был вот-вот лопнуть, перекаченный гелием. Я не думала о том, что сейчас должно случиться. Я наслаждалась моментом. Последним моментом собственной жизни.
Еще вдох. «Бах!» - и шарик лопнул.
***
Что такое смерть? На что она похожа? На беспроглядный мрак или ослепляющий свет?
Я хотела верить, что на свет.
Я распахнула глаза, когда бок обожгло. Из него торчал кинжал, все еще удерживаемый чьей-то рукой.
По водолазке расползался алый узор. Было в этом что-то пугающее и, одновременно, что-то прекрасное.
Я подняла взгляд. Меня окутывало мягкое белое свечение. Сквозь него я пыталась рассмотреть человека, стоящего напротив. Но силуэт расплывался.
Я лишь заметила его красное одеяние. Лица почти не было видно. Лишь несколько деталей. Светлые короткие взъерошенные волосы, густая борода в тон. Глубокие морщины, хмурые брови. И глаза. Глаза я смогла увидеть. Испытующие, выжидающие, знакомые и в тоже время, неизвестные. Такие же голубые, как у меня. В них было столько боли, что я почти ощущала ее физически. Или это была моя собственная?
Незнакомец вырвал кинжал, шепча своим бархатистым, совершенно неподходящим под образ, голосом: