Ольга и Антон проследовали в глубь зала и опустились на скамью в последнем ряду. Дерево было жёстким, пронизывающе холодным, даже плотная ткань костюма не спасала от ледяного прикосновения.
Впереди, за столом защиты, восседал адвокат Андрея, мужчина лет сорока пяти в безупречно отглаженном тёмно‑сером костюме. С едва заметной хмурой складкой на лбу он погружённо изучал разложенные документы, время от времени делая лаконичные пометки в блокноте.Чуть поодаль, за скромным боковым столиком, между двумя конвойными, сидел Андрей. Несмотря на наручники, он держался прямо , плечи развёрнуты, спина ровная. Взгляд его был устремлён в пустоту перед собой, на стену за судейским столом.Ольга не отрывала от него глаз. Она ловила каждое едва заметное движение: ритмичное, почти неуловимое вздымание грудной клетки при дыхании; мгновенное сжатие и разжатие кулаков, скрытых за спиной от чужих взглядов. В душе она безмолвно молилась: пусть он почувствует её взгляд, её незримую поддержку.
Ровно в десять утра небольшая дверь за возвышением судьи открылась с тихим скрипом. В зал вошла судья. Женщина лет пятидесяти, с седеющими волосами, собранными в безупречно тугой, гладкий пучок у затылка. Чёрная мантия падала с её плеч строгими складками. Лицо, бесстрастное, усталое, с сеточкой мелких морщин вокруг глаз и тонкими, плотно сжатыми губами. Она прошла к своему креслу, не глядя ни на кого, и села, поправив мантию.
— Встать, суд идёт, — монотонно, без единой интонации, произнёс секретарь, молодой парень в очках, не поднимая головы от бумаг.
Зал мгновенно ожил: все поднялись как по команде, стулья и скамьи отозвались хором скрипов. Ольга почувствовала, как дрожь пробежала по ногам, но заставила себя выпрямиться. Судья коротким, почти небрежным жестом разрешила всем сесть. Вновь зазвучали приглушённые шумы: шуршание бумаг, сдержанный кашель, скрип дерева.
— Слушается ходатайство защиты об изменении меры пресечения по уголовному делу в отношении Ковалёва Андрея Сергеевича, — начала судья ровным, механическим голосом, зачитывая формулировки с лежащего перед ней листа. Голос был безжизненным, как диктофонная запись. — Обвиняется по статье 213 часть 2 УК РФ — хулиганство, совершённое группой лиц… — она сделала микроскопическую паузу, пробежав глазами дальше, — …и по статье 238 часть 1 УК РФ — оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей. Ходатайство поступило от защитника. Слово предоставляется адвокату.
Адвокат Андрея поднялся, машинально поправил манжет рубашки. Внешне он сохранял спокойствие, но Ольга уловила, как он незаметно сжал и разжал пальцы левой руки, прежде чем заговорить.
— Ваша честь, — начал он. Голос его был спокойным, ровным, хорошо поставленным, звучал в тишине зала чётко и весомо. — Защита просит изменить меру пресечения моему подзащитному, Ковалёву Андрею Сергеевичу, с заключения под стражу на подписку о невыезде и надлежащем поведении. Мы считаем, что текущая мера пресечения является чрезмерно строгой, несоразмерной инкриминируемым деяниям и не соответствующей конкретным обстоятельствам дела, а также личности моего подзащитного.
Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть в сознании присутствующих, и открыл первую папку.— Обратимся к первому эпизоду, обвинению в хулиганстве, то есть в драке. Защита располагает неопровержимыми доказательствами того, что конфликт был спровоцирован не моим подзащитным. Представляю суду видеозапись с камеры наружного наблюдения, установленной на фасаде соседнего здания. Запись получена официально, в установленном порядке.
Он передал небольшую флешку секретарю. Тот вставил её в ноутбук. На экране монитора, размещённого сбоку от стола судьи, замелькали чёрно-белые кадры. Изображение было зернистым, но достаточно чётким: ночная улица, арка дома, два силуэта.
Ольга замерла, вцепившись в край скамьи так, что ногти впились в дерево. Всё внутри, сердце, лёгкие, желудок, сжалось в тугой, болезненный комок. Это была та самая ночь. Тот самый переулок.
На экране появились три фигуры.
Сначала — крупный мужчина. Он стремительно вышел из тени дома, двигался быстро, агрессивно. Без слов, без предупреждения схватил женщину за руки, грубо потянул к открытой двери машины. Она вырывалась, её отбрасывало к стене.