Он вынул их руки из воды, не размыкая пальцев. Капли стекали на её футболку, на пол, но это уже не имело значения. Кружка с глухим стуком упала обратно в раковину.
Теперь он держал только её.
Вода неторопливо стекала с их сплетённых ладоней, оставляя на коже прохладные дорожки. Он смотрел на неё, и в глубине его глаз таилась такая безмерная нежность, что Ольга едва могла выдержать этот пронзительный, обнажающий душу взгляд.
Медленно подняв их соединённые руки, он прижал её мокрые ладони к своим щекам, затем к губам. Закрыв глаза, он начал нежно целовать костяшки её пальцев, каждый сустав, каждую тонкую линию на коже, словно запечатлевая в памяти самое дорогое.
Потом, осторожно высвободив одну её руку, он прикоснулся к её лицу. Его пальцы, ещё тёплые от воды и собственного тепла, бережно скользнули по её бровям, очертили линию скул. Большой палец задержался на её нижней губе, мягко смахнув одинокую каплю воды.
Первый поцелуй был как выдох. Мягкий, вопрошающий, почти невесомое соединение губ. Но в нём таилась вся направляющая сила: он не требовал, а приглашал. И Ольга ответила, едва приоткрыв рот, без слов дав тихое, безоговорочное согласие.Тогда поцелуй изменился. Углубился. Стал увереннее. Его губы двигались медленно, влажно, безошибочно ведя за собой её губы, задавая ритм, в котором была и нежность, и скрытая, сдерживаемая мощь. Это был поцелуй, который не просто брал, а вёл.
И она позволила себя вести. Её руки поднялись, обвили его шею, пальцы вцепились в короткие, чуть влажные волосы на затылке. Он сделал первый шаг назад, в сторону комнаты, не разрывая поцелуя, и она, ведомая только этим касанием губ и твердыми руками на своей спине, шагнула за ним.
Его руки соскользнули с её талии вниз, к её бёдрам, и он поднял её на несколько сантиметров от пола, не разрывая поцелуя, сделав последний шаг. Её спина коснулась мягкой ткани дивана, и в ту же секунду он последовал за ней, накрывая её собой, принимая основную тяжесть своего веса на руки. Старый диван громко, по-домашнему скрипнул, приняв их вес.
Его руки скользили по её спине, талии, бёдрам, бережно, но с глухой, сдерживаемой силой, исследуя заново знакомые изгибы. Пальцы впились в ткань футболки, затем смягчали хватку, лаская кожу сквозь неё.Ольга отвечала тем же, её пальцы, дрожа от нетерпения и волнения, забирались под край его футболки, касались тёплой, живой кожи, чувствуя под ладонями игру напряженных мышц, шрам на лопатке, биение его сердца, отдававшееся в её кончики пальцев. Её ноги обвились вокруг его бедер, притягивая его ближе.
— Оль, — прошептал он хрипло, оторвавшись от её губ и перемещая поцелуи по линии челюсти к чувствительной впадинке под ухом, затем вниз, по струящейся линии шеи к хрупким ключицам. Его дыхание обжигало, губы были мягкими, но настойчивыми. — Если тебе станет некомфортно, скажи. Сразу. Я… я обещаю, остановлюсь.
— Обещаю, — выдохнула она, запрокидывая голову на подушку, даря ему полный доступ.
Его пальцы, такие ловкие с гаечным ключом, сейчас казались ему неуклюжими и слишком большими. Они нашли нижний край футболки, той самой, мягкой, серой, с выцветшим логотипом, которая теперь была на ней.
Он взялся за край обеими руками, его большие пальцы скользнули под материал, коснувшись горячей кожи её живота. Затем ткань поползла выше, обнажая нижние ребра, изгиб талии. Футболка застряла на её груди, туго обтянув её, приподняв и сдавив. Он замер. Дыхание оборвалось, стало тихим, свистящим. Его взгляд упал на выпуклость ткани, на тёмный контур соска, проступающий сквозь мокрый хлопок.
Он не стал тянуть дальше. Вместо этого он опустил голову и прижался горячими губами точно к тому месту, где под тканью скрывался её сосок. Через тонкий барьер он обхватил его губами, мягко, но уверенно, почувствовав, как он тут же откликается, напрягаясь. Ольга ахнула, её тело выгнулось, впиваясь спиной в диван. Его язык провёл влажный круг через ткань, оставив тёмное пятно.
— Андрей… — её голос был поломанным шёпотом.
Он ответил тихим, низким стоном, вибрировавшим у неё на груди, и только тогда, медленно, с неохотой, отпустил её. Его руки помогли футболке освободить одну грудь, затем другую. Ткань застряла на её поднятых руках, и он, не сводя с неё пламенеющего взгляда, помог снять её окончательно. Футболка с тихим шлепком упала на пол.