— Горячий. Хорошо, — скупо произнёс он, разворачивая газету перед собой.
Одобрение звучало не как похвала, а как простая констатация факта.
— Ты гладила рубашку? — спросил Михаил, не отрывая глаз от колонок.
— Да….
— Вижу, — он бросил беглый взгляд на рубашку, — В этот раз лучше, но угол воротника всё ещё не идеально лежит.
Он говорил спокойно, даже доброжелательно, но Ольге чудилось, что за его словами скрывается что то иное: тонкая грань между заботой и контролем, между дружелюбием и скрытой угрозой. Этот внутренний диссонанс заставлял Ольгу сомневаться и бояться, будто за спокойствием мужа на самом деле скрывалась буря, способная поглотить ее целиком.
Она поспешила опустить глаза в пол и лишь согласно кивнула головой, как игрушечная кукла. В очередной раз ей стало неуютно находится у себе дома. В присутствии мужа она как никогда ощущала себя уязвимой и не могла с этим чувством ничего поделать.
— Я постараюсь завтра…, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от пола.
— Постарайся, милая, только не в следующий раз, а сразу, — добавил Михаил ровным голосом. — Мы ведь не хотим, чтобы люди подумали, будто у меня жена неряшливая.
— Не хотим.., - повторила Ольга, бросив рассеянный взгляд на свадебный портрет, который висел на стене.
Она молодая, счастливая, в белом платье, с горящими глазами, улыбается, устремив свой взор на Михаила. Гости тогда твердили, какая прекрасная пара. Она тоже верила. Теперь, глядя на снимок, чувствовала, как в груди поднимается пустота. Улыбка Михаила, которая раньше казалась искренней, теперь воспринималась не иначе, чем оскал.
Фотография была повешена слегка под углом, едва заметно. Ольга потянулась поправить, но Михаил сделал это первым. Она и не заметила, когда он оказался у нее за спиной, шеи коснулось теплое дыхание:
— Ты снова не замечаешь деталей, милая, — в голосе чувствовалось плохо скрытое раздражение, — Это мелочь, но мелочь формирует впечатление о нашей семье.
Он повесил рамку ровно, словно ставил точку в споре, который не успел начаться.
Мужская рука оказалась на девичьей шее, слегка сжалась, после чего плавно переместилась на плечо, настойчиво разворачивая Ольгу к Михаилу.
— Ты сегодня бледная, — сказал он, пристально вглядываясь в ее лицо, — Неужели опять плохо спала?
— Немного, — она замерла, опустив веки и ненавидя себя за то, что наслаждается мимолетной заботой.
— Ты слишком чувствительна, — он ласково погладил ее по щеке, — Женщина должна быть крепче. Тем более если она… — он сделал паузу, словно размышляя, продолжать ли откровения, — собирается быть матерью.
Ольга вздрогнула, на щеках вспыхнул болезненный румянец. Перед глазами возникли бесконечные визиты к врачу, которого ей подобрал Михаил. Те холодные диагнозы, что звучали приговором: «У вас нет шансов». Ей не хотелось в это верить, но безуспешные попытки завести ребенка, лишь подтверждали диагноз. И теперь каждое слово мужа напоминало ей о том, что она — пустая оболочка.
— Миша, ну зачем ты… — начала она и осеклась.
— Да, да, — перебил Михаил, досадливо цокнул языком, — У нас проблемы. Твои проблемы. Но ты ведь знаешь, милая, я принимаю тебя любой, — эти слова он произнес тихо, почти ласково, словно пытаясь загипнотизировать.
На некоторое время на кухне воцарилась звенящая тишина, а потом ее нарушил тихий всхлип. В тот момент Ольге казалось, что ее душа умирает по частям, оставляя внутри лишь глубокое опустошение.
“Разве я виновата в том, что не могу иметь детей?” — хотелось громко кричать, срывая голос до хрипоты, чтобы задохнуться от нехватки воздуха, чтобы не чувствовать своего никчемного существования, чтобы не мучиться в собственном чувстве вины, ведь голос мужа прочно засел у нее в голове, беспрерывно нашептывая лишь одно:
Виновата! Виновата! Виновата!
Из дома они вышли вместе. У подъезда Михаил открыл перед женой дверь машины, сделав приглашающий жест рукой. Соседи, проходившие мимо, улыбались, видя перед собой образец счастливой семьи.
Дорога до работы прошла в тягостном молчании. Михаил слушал новости, внимательно следя за дорогой, Ольга неотрывно смотрела в окно, наблюдая, как мимо проносятся улицы. Каждый был погружен в свои мысли.
У офиса Михаил вышел из машины вместе с ней:
— Хорошего дня, любимая, — легкий поцелуй коснулся щеки.
Хлопнула дверь и вскоре черная иномарка скрылась за поворотом, а Ольга так и осталась стоять у входа в офис, ощущая на своей щеке холод прощального поцелуя.