Ольга сидела на краю стула, невольно выпрямив спину. Она чувствовала легкое напряжение в плечах и спине, но не двигалась с места, словно Михаил мог войти на кухне в любой момент. Сегодня утром он несколько раз сделал ей замечание по поводу ее осанки.
Свет вечернего солнца окрашивал стены в теплые оттенки, но внутри Ольге все было пустым и неподвижным. Чай в ее кружке давно остыл, печенье на блюдце осталось нетронутым. Казалось она может просидеть так целую вечность, погруженная в свои мысли и переживания.
“Вот он уехал,” — подумала она — “...теперь я могу…, могу все...”, — мысль повисла воздухе, так и не найдя ответа.
Что все? Кричать? Плакать? Разбить эту дурацкую чашку об идеальную плитку? Перевернуть все вещи вверх дном? Может быть надеть то красное платье, что висит у нее шкафу уже несколько лет?
Ольга грустно улыбнулась, любое действие казалось бессмысленным. Воля, годами закованная в строгие рамки онемела и атрофировалась.
“...И ничего.” — с горькой обреченностью поняла она.
Мимолетная свобода оказалась не воздухом, а аквариумом, в котором нечем было дышать.
Руки, вопреки разуму, сами потянулись к тугому, идеальному пучку: такому же незыблемому, как ее расписание дня или оттенок стен в этом доме. Она осторожно потянула за шпильку, одна, вторая, третья, тяжелые пряди водопадом упали на плечи.
По коже пробежали мурашки, щекоча затылок. Щемящее чувство облегчения смешалось со страхом, который жил с ней годами. Ольга подняла взгляд вверх, в зеркальной дверце шкафа боковым зрением заметила отражение — чужое. Вместо идеальной жены Михаила на нее смотрела незнакомая девушка с растрепанными волосами и испуганными, но живыми глазами.
И тут же, как удар кнута, изнутри поднялся и прошептал холодный, хорошо знакомый голос:
“Женщина с распущенными волосами выглядит неряшливо. Что подумают обо мне люди, если увидят, что моя жена ходит словно пугало…..?”
Внезапно раздался громкий звонок в дверь. Ольга подскочила, тонкие руки нервно дрогнули — чашка перевернулась, расплескивая остатки заварки на стол.
В висках застучало одно — единственное:
“ Он. Он вернулся. Он всегда возвращается, чтобы проверить…”.
Второй звонок прозвучал громче, настойчивей, заставляя Ольгу ускорить шаг. К двери она подошла практически не дыша и тихо прильнула к глазку.
— Оляяяя! Открывай! — за дверью оказался не Михаил, а всего лишь взрывной ураган под названием Лиза.
Ее светлые волосы разлетались по ветру, переливаясь золотистыми бликами. В руках она уверенно сжимала бутылку вина, словно держала в руках настоящий трофей. Вид у нее был такой, будто она собралась выбивать дверь, и не важно чем, бутылкой или кулаком.
Ольга поспешно повернула замок и и нажала на дверную ручку.
— Привет, зая! — Лиза влетела в прихожую, и вместе с ней ворвался свежий аромат цветочных духов, смешанный с уличным воздухом.
У Ольги зарябило в глазах.
— Что так долго открываешь? — прокричала подруга, на ходу скидывая ботинки, — Твоя мама сегодня днем проболталась, что твой Мишаня умотал из дома. Я мигом сорвалась, такой шанс упускать нельзя!
— Лиз... я не ждала…, — попыталась сказать Ольга, пока подруга бесцеремонно прошла мимо нее на кухню.
— Фух, никак не могу привыкнуть к твоей жуткой квартирке, ты будто в музее живешь! — ворчала Лиза, она уже успела скинуть куртку и теперь во всю копалась на верхней полке гарнитура.
На фоне белой кухни ее маленькая фигурка выглядела инородным пятном: яркая футболка с дерзким принтом, джинсы с потертостями, громоздкие браслеты на запястьях. В ней всё было живым, хаотичным, настоящим.
Ольга замерла на пороге, в тот момент она могла думать лишь о том, как бы сейчас выглядело лицо Михаила, если бы он увидел, что Лиза стоит голыми ногами на его любимой итальянской столешнице…
— Как меня можно и не ждать!? — Лиза спрыгнула на пол, победоносно сжимая в руках два фужера, — Надо, Оля, всегда надо ждать лучшую подругу детства! Особенно после твоего последнего слива, когда ты за пол часа до встречи отписалась: “Михаил неожиданно вернулся,” — подруга смешно скривила лицо, закатывая глаза, — А теперь садись и рассказывай, хотя…, — пробубнила она, заглядывая в холодильник, — … хотя я и так все вижу, ты с каждым разом все больше и больше становишься похожа на серую мышь, в которую тебя пытается превратить твой Михаил.