Ночной клуб встретил их гулом музыки, который тек словно живая река, наполняя пространство ритмом и энергией. Свет прожекторов разрезал темноту, отражаясь в искрящихся глаза танцующей молодежи, а волны баса сотрясали воздух, заставляя сердце биться в унисон. Люди вокруг танцевали, теряясь в движениях и звуках, как будто весь мир сузился до этого мгновения, где музыка и веселье правили миром.
Ольга замерла у входа, не решаясь сделать шаг вперед. Воздух здесь был густым и тяжелым, пропахшим потом, алкоголем, дымом сигарет и ароматом сладких духов.
Всего вокруг казалось слишком: слишком ярко, слишком шумно, слишком душно, слишком много возбужденных тел.
Она вжалась в стену, чувствуя, как короткое черное платье внезапно кажется на ней не просто нарядом, а костюмом для чужой, непонятной жизни. Ее сердце забилось быстрее, появилось желание сбежать, найти тишину и покой. Все таки Михаил был прав, эта жизнь не для нее, теперь не для нее… Она уже собиралась повернуться и быстро пройти через толпу к выходу, когда неожиданно почувствовала крепкую руку подруги, схватившую ее за запястье.
— Ну что ты встала, как в мавзолее? — перекрикивая музыку, усмехнулась Лиза, — Пошли давай!
Ольга растерянно поплелась за подругой, в то время, как Лиза мгновенно растворилась в этом хаосе и стала его частью. Ее светлые волосы блестели, переливаясь под мигающими огнями, словно сотканные из лучей. Каждый ее шаг был плавным, заводным, вокруг нее мельтешили силуэты, танцовщицы приветливо махали руками, бармен задорно подмигнул, казалось, все люди расступались перед ней, признавая ее неоспоримое обаяние.
Ольга вопросительно бросила взгляд на статного с военной выправкой мужчину, сопровождающего Лизу на протяжении всего пути. Он двигался на расстоянии, но не отставал ни на шаг.
— Ааа, не обращай внимание. Это моя “нянька”, — сказала Лиза, демонстративно закатывая глаза, — Папочка постарался.
Когда они подошли к бару, громкая музыка взорвалась новыми ритмами, создавая на танцполе настоящий хаос. Бармен, ловко двигаясь между бутылками и шейкерами, кивнул им в знак приветствия. Ольга с трудом взобралась на высокий стул, чувствуя, как подол платья задирается выше, чем она предполагала. Она инстинктивно потянула его вниз, пытаясь прикрыть оголенные колени.
— Расслабься! — закричала Лиза, после чего поставила перед ней бокал с разноцветной жидкостью, — Давай выпьем, за НАС!
— Я…, я не уверена, — прошептала Ольга, но под строгим взглядом подруги, всё же взяла бокал.
Ольга осторожно пригубила напиток и сделала несколько глотков. Сладкий, липкий вкус обжег горло, язык защипало, и вскоре по телу разлилось тепло, но оно не расслабляло, а, наоборот, обостряло ощущение собственной уязвимости.
Ольга напряженно сидела в кресле, сжимая холодный бокал в ладони и думала лишь об одном, как незаметно убежать от Лизы. Ей казалось, что все видят, что она лишняя, что ей здесь не место…
— А ну ка! Пошли танцевать! — скомандовала Лиза хлопнув в ладоши, ее бедра слегка покачивались в такт мелодии, а бокал оказался полностью пустым.
— Нет! — вырвалось у Ольги почти с мольбой, она обреченно посмотрела на Лизу и тихо прошептала, — Я не могу…
— Не можешь или не хочешь? — Лиза нахмурилась, в ее глазах мелькнуло раздражение, как всегда подруга предпочитала решать проблемы напором, — Оля, ты что, совсем забыла, каково это? Быть живой?
“Живой?” — хотела переспросить Ольга, но так и не смогла. Слово отдавало ядовитой горечью. Она уже и не помнила, что это такое, быть живой…
Щеки вспыхнули красными пятнами, Ольга в сотый раз за вечер пожалела, что поддалась уговорам подруги. Вновь захотелось встать и уйти — хоть домой, хоть на улицу, лишь бы не слышать этого смеха, не чувствовать десятки чужих взглядов, не ощущать себя чужой в мире, где ей нет места.
— Я изменилась…, — едва слышно сказала она.
— Нет! Оля! Нет! Это ОН тебя изменил, — Лиза со всей силы ударила кулаком по столу, послышался звон бьющегося стекла, — Ну же, Оль, ты ведь не монахиня…!
Внезапно, справа от них, раздался спокойный мужской голос с насмешливой ноткой:
— Эээй, дамы, что за шум, а драки нет?
Ольга испуганно повернула голову на звук. В полушаге от них, прислонившись к барной стойке, стоял высокий мужчина в простой черной футболке, натянутой на мощные плечи, и потрепанной кожаной куртке нараспашку. Он лениво крутил в руках бокал с янтарной жидкостью, бесцеремонно рассматривая спорящих подруг.
Его лицо показалось ей удивительно живым — с легкой щетиной, проседью у висков и глазами цвета грозового неба, в которых плескалась опасная и притягательная смесь интереса и насмешки.