За стеклом раскинулась старая липа. Её ветви, будто живые нити, почти касались стекла. Хотя осень уже сорвала с дерева пышный наряд, обнажив строгий, графичный скелет кроны, в нём таилась особая, сдержанная красота.
Обстановка была предельно простой: у стены примостился диван-кровать, рядом небольшой обеденный стол со стульями и узкий шкаф для одежды. В углу мерно гудел холодильник, наполняя пространство монотонным, почти убаюкивающим урчанием. На кухонной столешнице приютились старая микроволновка и электрический чайник.
Ольга неспешно обошла квартиру, не столько глазами, сколько душой ощупывая новое пространство. Здесь не было ничего, что принадлежало бы ей: ни одной купленной ею вещи, ни единой фотографии, хранящей отголоски прошлого. Лишь чистый лист, ждущий, чтобы на нём написали новую историю.
Она остановилась у окна, невольно обхватив себя за плечи. Двор внизу казался пустынным: качели на детской площадке тихо покачивались под порывами ветра, а скамейки поблёскивали от утренней росы. По тропинке неспешно шла старушка в платке, ведя на поводке маленькую рыжую собачку.
«Это моё пространство. Моё», — пронеслось у неё в голове.
Больше никто не будет указывать, где что должно стоять. Никто не бросит упрёк за пыль на полке или немытую чашку в раковине. Никто не заявит, что её книги занимают слишком много места или что цветы на подоконнике — это «мещанство».
Здесь она могла дышать полной грудью.
Ольга опустилась на диван, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело. Три недели прошло с тех пор, как она видела Михаила. Три недели тишины — ни звонков, ни сообщений, ни попыток выйти на контакт.
Адвокат Лизы сообщил, что Михаил саботирует развод: уклоняется от встреч, требует дополнительные экспертизы, подаёт встречные иски. Он тянул время, не позволяя процессу сдвинуться с мёртвой точки, но прямого контакта избегал.
«Может, он решил, что уже достаточно подпортил ей жизнь?»
Мысль казалась соблазнительной. Ольге хотелось верить, что Михаил успокоился, смирился, отпустил. Что блокировка карты, увольнение и затягивание развода — это предел его возможностей.
Но в самой глубине души, там, где невозможно было укрыться от правды, таилось незыблемое знание: Михаил не из тех, кто отступает. Не из тех, кто прощает. В его глазах она оставалась собственностью — вещью, дерзко покинувшей своё место. И он не остановится, пока либо не вернёт её, либо не сотрёт с лица земли.
Тишина вокруг лишь притворялась покоем — это было зловещее затишье перед бурей. Он выжидал в тени, скрупулёзно выстраивал план, готовил следующий удар.
Резкий звонок в дверь разорвал ход её мыслей.
Ольга вздрогнула, сердце пустилось в бешеный галоп. Замерев на диване, она напряжённо вслушивалась. Звонок повторился, теперь громче, настойчивее.
«Зачем я только подумала о нём?»
Руки предательски задрожали, когда она поднялась и медленно двинулась к двери. В голове вихрем пронеслись обрывки панических мыслей: «А если это он? Если сумел найти? Если…»
Прильнув к глазку, она разглядела силуэт за дверью.
На пороге стояла Лиза в яркой оранжевой куртке, с пакетами в руках и сияющей улыбкой. Волосы взъерошены ветром, на щеках румянец, подаренный холодным воздухом.
Ольга выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело, и широко распахнула дверь.
— Лиз! Ты меня напугала.
— Привет, зая! — Лиза вихрем влетела в квартиру, едва дождавшись приглашения. Окинув помещение быстрым, цепким взглядом, она удивлённо присвистнула:
— Ого, да ты тут неплохо устроилась! Мило, уютно… Совсем не похоже на ту стерильную коробку, где ты жила с Михаилом.
Она прошествовала по комнате, легонько постучала ногтями по подоконнику, одобрительно кивнула в сторону липы за окном. Взгляд ненадолго задержался на диване.
— Миленький интерьер, — протянула она с привычной игривой ноткой в голосе. Обернулась к Ольге, лукаво приподняв бровь, — И диван, смотрю, удобный. Вы с Андреем уже… гм… проверили его на прочность?
В памяти тут же вспыхнуло воспоминание: всего пару часов назад, когда Андрей уже собирался уходить, он остановил её у этого самого дивана… Долгий прощальный поцелуй, который перерос в нечто большее...., в тихий, торопливый шёпот, приглушённые стоны в полумраке комнаты, ощущение прохладной обивки на обнажённой спине… Ольга почувствовала, как щёки заливает густой румянец.
— Лиз, ну перестань, — пробормотала она, поспешно отводя взгляд к пакетам, которые подруга водрузила на стол. Те отозвались тяжёлым звоном.